Автор
В полутьме возле двери скрывается усталый страх за потерю важных справочников. Теперь ты проводишь ночную рутину с затонувшим в тени фонариком, пытаясь не допустить еще больше ошибок. Улица и коридор кажутся вполне ясными, но здесь всё же темно - таковы законы освещения под открытым небом....
"Мария Зайцева
Не смей меня... хотеть
Пролог
Дверь захлопывается именно в тот момент, когдя я уже добираюсь до нужного мне шкафа.
Жутко громкий звук разносится по всему помещению, кажется, даже стекла в дверцах дрожат.
Я разворачиваюсь, щурюсь в полутьму возле двери, страшно жалея, что не послушала Виселицу и не взяла фонарик. Поленилась идти через два этажа в лаборантскую!
А зачем, правда же?
На улице светло, в коридоре на лестнице, ведущей в этот спортивный зал, последние три года служащий кладовкой, тоже светло.
Вот и ройся теперь тут, в неверном свете фонарика от сотового, как дура…
И нафига понадобились Виселице эти словари именно сегодня?
Всматриваюсь в полумрак, но никакого шевеления не вижу.
Наверно, дверь сама захлопнулась, от ветра… Какого-то. Внутри здания, ага…
Но воспаленному произошедшим и слегка напряженному мозгу так думать проще, а потому я отворачиваюсь и, близоруко вглядываясь в корешки старых книг, начинаю искать то, что необходимо.
Наверно, увлекаюсь, потому что присутствие постороннего человека замечаю только тогда, когда он уже близко. Рядом. За моей спиной.
Замираю сначала в полуприсяде, трусливо надеясь, что показалось, и боясь оглянуться. Но нет. Стоит.
Я слышу его дыхание, я чувствую его запах, такой знакомый аромат табака, свежей туалетной воды и мятной жвачки. И еще чего-то, от чего мне голову сносит все время.
Глупо сидеть и трусить, а потому я медленно выпрямляюсь и, ощущая его безмолвное, горячее присутствие за спиной, хочу повернуться.
Но он не дает этого сделать.
Кладет тяжелые, горячие, как печка, ладони мне на плечи… И рывком прижимает в себе.
Его грудь каменная, тоже невероятно горячая! Полное впечатление, что к открытому источнику огня прижалась, жечь все начинает, даже одежда, кажется, тлеет… А нет! Не тлеет! Рвется!
Он рвет!
В ужасе, потому что не представляю, как потом пойду домой, да и вообще, две пары еще сидеть, начинаю вырываться, шепчу сбивчиво и быстро:
— Нет! Нет! Не смей же! Не смей…
Но он словно не слышит, тянет с плеч блузу, в панике ощущаю, как пуговки в разные стороны летят, опять что-то шепчу, но замираю, когда голого плеча касаются горячие губы.
