Да слава богу, что не приставили, какие бы мотивы у них ни были.— И чем бы мне сегодня помог сопровождающий? Героически сложил голову у моих ног?Блад, точно не услышав меня, продолжал.— За что тебя сослали в монастырь так далеко? Застали с задранной юбкой?— Да как ты смеешь! — вспыхнула я.— Смею. — Его голос снова стал жестким. — Говори правду, чтобы я понимал, на что рассчитывать. Если мы больше месяца прождем ответа, а надежды не оправдаются, плохо будет в первую очередь тебе. Итак, за какую провинность тебя сослали в Новый свет, точно каторжника?В памяти сами собой всплыли руки Джека, шарящие по моему телу, мое неловкое «не надо, пожалуйста» и его горячий шепот «ну что ты, глупышка, это и есть любовь», затем — боль.
Его ладонь, закрывшая мне рот, чтобы никто не услышал вскрик.Если это и есть любовь, я готова была смириться и терпеть, только бы он меня любил. Но когда я вернулась в келью из монастырского сада, меня уже ждали. Пятно на черной робе послушницы было едва заметно, но его все же углядели.
Мать-настоятельница рвала и метала, забыв о должном смирении: ведь родители отправили меня послушницей в монастырь, чтобы разлучить с Джеком. Почему-то простое предложение не сообщать моему отцу — а ведь я в самом деле пеклась не только о себе, батюшка не погладит по голове и тех, кто не уберег его дочь — вывело ее из себя.— Я не… — Нет, я просто не могу выговорить вслух при мужчине «не смогла уберечь девичью честь». — Я не послушалась.
Они не хотели, чтобы мы виделись с одним человеком.— А он оказался настойчив? — ухмыльнулся Блад. — Что же, совсем неподходящая пара?— Батюшка твердит, что да.— А что так? Нищ, как церковная крыса?— Нет! — воскликнула я. — Джек богат и знатен!— А еще наверняка красив, как вестник божий, — расхохотался пират.— Да! Красив, и учтив и…— И преисполнен всяческих достоинств, не то что некоторые. Если он настолько прекрасен, почему твой отец против?— Откуда мне знать? Все, что мне сказали — «не твоего ума дело» и «он тебе не пара».
Блад покачал головой.— Беда с юными девами. А ведь на миг мне показалось, будто ты умеешь пользоваться мозгами. Богат, значит. Ты ему дорога?— Конечно! Он сам не раз говорил, что любит меня! — Я вздрогнула от хохота Блада.— Чего только мы не говорим, чтобы получить от женщины… — Он выразительно ухмыльнулся, я залилась краской. — Благосклонность. Насколько ты ему дорога?На глаза навернулись слезы.
