Автор
Весь последний месяц, ты жил в гнетущей тишине монастыря, пока стены его не стали чем-то реальным защитой от увиденного. Пока Джек не стал лишь еще одним зеркалом, отражающим тебя самого, и мама — лишь символом жизни, которую ты покинул навсегда. Ты остался без всего: любимого, дома, батюшки... И даже без прежней веры в непреходящий свет мира....
Разговор увял — я старательно смотрела в окно, где солнце клонилось к горизонту, и одновременно ощущала присутствие Генри всей кожей — как невозможно не ощутить пламя камина или молнию, сгущающуюся на пальцах мага совсем рядом.
— Останься, Белла. — сказал вдруг он. — Плевать на выкуп, у меня достаточно золота, чтобы заткнуть рты команде. Останься.
— Разве не в твоей воле отпустить меня или оставить? — не поняла я.
Он развернулся в мою сторону, даже не пытаясь приблизиться.
— Я дал слово. Обещал, что верну тебя родственникам или — он усмехнулся — возлюбленному, если заплатят, и слово это сдержу.
_____________________
[1] Тем, кто вместе с капитаном считает, что этого не может быть, предлагаю найти в сети историю военного хирурга Джеймса Бэрри.
Глава 12
— Зачем я тебе, Генри? — не удержалась я.
Не знаю, что я хотела услышать. Едва ли он стал бы рассыпаться в комплиментах, как светские льстецы. Я верила в любовь с первого взгляда — у нас с Джеком так и получилось. Но ждать, будто пиратский капитан воспылал ко мне чувствами? Глупо.
— Твой дар ценнее любых денег.
Обида скрутилась в груди тяжелым комом. Мой дар — все, что его интересует. Но ведь это гораздо лучше, чем его прежние исключительно непристойные намеки. Почему же мне так обидно? Или я в самом деле настолько возомнила о себе, что начала ждать пылких признаний?
— В самом деле, останься, — повторил он. — Корабельным лекарем. Отдельная каюта…
Так значит, на корабле все же есть отдельная свободная каюта! Или он собрался выселить хирурга? Вряд ли, капитан не может не понимать, что это настроит против него не только господина Дезо, но и изрядную часть экипажа.
Блад между тем продолжал."
"— Доля лекаря в добыче лишь чуть меньше, чем у квартирмейстера, и куда больше, чем у матроса. Свои деньги. Возможность самой решать, как жить. Захочешь — скопишь сколько-то и откроешь дело на Дваргоне.
— Дело?
— На Дваргоне довольно много женщин живут своим делом. Правда, обычно это трактиры и публичные…
— За кого ты меня принимаешь! — вспыхнула я.
— Вместо борделя откроешь врачебную практику, только и всего, — пожал он плечами.
Да, он действительно больше не джентльмен. Дворянину жить своим трудом? Хотя он-то как раз добывает деньги оружием, как и положено лорду. Дворянина кормят либо его земли, либо служба, либо меч… или пистолет, как в наше время, и магия.
