Автор
Девушка с магическим даром становится пленницей опального графа, командира пиратского корабля. Он обещает свободу за выкуп, но его намерения оказываются куда более опасными для её сердца. Между ними разгорается страстный конфликт долга и желания, где магия и страсть переплетаются в...
Я прикусила губу, чтобы не разреветься. Нельзя плакать. Не стоит ни показывать свою слабость, ни расстраивать маму. Хотя она и так расстроится.
Генри осторожно взял птицу в ладони.
— Лорд Оливер, примите уверения в моем почтении к вам. — Показалось мне, или в голосе промелькнула насмешка? — Мое имя — Генри Блад, и оно должно быть вам известно. Леди Белла попала на мой корабль, и я бы хотел компенсировать расходы за ее пребывание и обратную дорогу до Наровля.
Нет, ну каков же наглец! Расходы! Как будто я ему сама навязалась и…
А ведь в самом деле навязалась! На шею повесилась в буквальном смысле и… Нет, я не буду думать об этом сейчас! Все равно уже ничего не изменить.
— Пятьсот золотых. Не стану скрывать, я отправил вестника не только вам, но и человеку, которому ваша дочь может быть дорога. Мне совершенно все равно, от кого из вас я получу эту сумму, но я должен ее получить. Думаю, не стоит вам напоминать, что пиратский корабль — не лучшее место для леди. Пока я слежу за ее безопасностью, но у капитана корабля хватает забот и без того, чтобы приглядывать за взбалмошной девицей.
Взбалмошной? На себя посмотри! Да я вела себя практически идеально, пока ты не начал меня пугать! И дразнить, провоцируя на дерзость. И целовать было вовсе не… Ох, хорошо, что я не выпалила все это вслух!
— Как только в отделение скайдорского банка на имя Генри Блада поступит пятьсот золотых, я усажу леди Беллу на корабль до Наровля и сообщу вам, в каком порту ее встречать. Надеюсь на ваше благоразумие, лорд Оливер, и желаю вам всего доброго.
Птица вспорхнула с его руки и тоже исчезла за окном. Я сглотнула горький ком. Спросила, чтобы прогнать воспоминания о доме:
— Ты обещал рассказать…
— А ты любопытна, сокровище мое? — рассмеялся Генри, снова беря мои руки в свои.
Легонько погладил тыльную сторону кисти, и мне разом расхотелось вырываться, лишь бы он и дальше так касался моих ладоней — тепло и бережно."
"— Сойка говорит о том, что человек, ее посылающий, готов до конца стоять на своем — возможно, готов даже применить силу, чтобы добиться желаемого. Я бы не удивился, если бы она стала вестником юноши. Но ты-то явно не юноша.
При этих словах он снова погладил мою руку, и в этот раз касание вовсе не выглядело невинным. Я вырвалась, отлетела так, чтобы между нами оказалась спинка стула — как будто эта жалкая преграда могла защитить меня от его поползновений!
— А… дрозд?
— Дерзость. Агрессия. Соблазн поддаться страстям, темным страстям. — Генри ухмыльнулся.
