Автор
В неспешном течении жизни герои случайно наступают друг на друга. Встречают в ресторане где отмечают день рождения подруги. Героиня устала от искренних слов любви, герой изнемогает от балетных тренировок. Атмосфера вызывает симпатию к персонажам и заставляет задуматься о ценности человеческих взаимоотношений в сложном мире....
Доигрались!
Я слышала, как вновь стукнула калитка, и вскоре рядом со мной очутилась Ангелина. Сестра положила мне горячую ладонь на голое плечо.
– Ты чего тут распласталась? – весело спросила она. Затем заметила мои слезы: – Улька, ты плачешь? Из-за папы, что ли, снова? Хочешь, я с ним поговорю? Да мы этого итальяшку с крыльца спустим, если он свои итальянские ручонки распускать начнет!
Я только размазала по щекам слезы. Мамочки, как страшно! Из-за меня едва человека не убили. Но нужно держать себя в руках, а то я до смерти Гелю перепугаю.
– Сейчас приходила Полина… Ковалева, – начала я. – Может, ты ее знаешь…
– Знаю, конечно, – с готовностью закивала сестра, – она у меня вожатой была в лагере. И чем она тебя так огорчила?
– Про Мишу спрашивала.
– Ты из-за этого так расстроилась? – насторожилась Ангелина. – Она уже давно в курсе, что он в нашем доме тусуется.
– Давно? Как давно? – оторвала я наконец голову от ступеней.
– Еще до вечеринки спрашивала все про Мишаню твоего.
– Да? Зачем? – растерялась я.
– Говорила, что встретила тебя с каким-то парнем, что это за дела такие, раз ты с Долгих мутишь…
Я задумалась.
– Но почему ты мне сразу не сказала, что Поля Мишей интересовалась?
– Да я, честно, как-то не подумала, – виновато отозвалась Геля. – Ну спрашивала и спрашивала. Чисто девчачье любопытство, думаю. Я еще и с этой вечеринкой забегалась… Не переживай, не нужен Ковалевой твой Мишаня, она по Пашке сохнет. Еще когда мы в одном лагере отдыхали, она страдала.
– Да я и не переживаю, – глухо отозвалась я, поднимаясь на ноги, – не в этом дело.
– А в чем же? – поинтересовалась Геля, продолжая сидеть на ступенях.
– Потом как-нибудь расскажу, – вздохнула я, обходя сестру.
А в голове так и звенели слова, брошенные Ковалевой: «Просто хотела предупредить! Меня, перепутав с тобой, чуть не убили…»
Зайдя в комнату, я не обнаружила Мишу. На подоконнике вместе с другими книгами лежала та самая, в которую накануне Матвеев положил лист. Он что-то быстро писал, а когда я внезапно зашла в комнату, так испугался и спрятал бумагу.
Дверная ручка повернулась, и в комнату вошел Миша. Я быстро отдернула руку от книги.
– В чем дело? – спросил Матвеев, оглядывая меня.
