Кроме этого, она очень волновалась из-за того, что ее любимый человек подвергался опасности, а она ничего не могла с этим поделать. Молча, без всхлипываний и рыданий, она обливалась слезами все время, пока до нее доносились голоса жестких «головорезов».
Как только они стали от нее удаляться, Вихрева, словно притаившаяся в засаде волчица, выскочила из своего укрытия и твердым шагом направилась к краю леса, находясь в твердой решительности расстрелять в спину всех — сколько сможет — неугомонных преследователей. У Вихревой оставалось одиннадцать патронов в винтовке. Из них: один был «загнан» в патронник, десять заряжено в магазине, кроме этого десяток рассыпано по карману. Но это еще не все: при ней еще находился пистолет «Тульский Токарев», также до отказа заполненный боезапасами, в полном количестве — девяти штук. Таким образом, она была полностью готова вести отчаянную борьбу и, с ее непревзойденной меткостью, даже могла стать в том бою победительницей.
Однако, в этом праведном устремлении, ее ждало большое разочарование. Когда она заняла привычный ей наблюдательный пункт и приблизила к глазу окуляр прицела винтовки, то обводя объективом прилегающую вокруг территорию, с горечью в сердце отчетливо убедилась, что в поле ее видимости никого не находится. Девушку охватила необъяснимая паника: она никак не могла понять, куда же могли деться бандиты? «Не под трясиной же они продвигались?» — промелькнуло в ее голове неожиданное сомнение.
«Нет. Тут что-то не так. Они появились, словно бы, из неоткуда. Наверное они предприняли, какой-нибудь обманный маневр», — продолжала девушка свои размышленья, стараясь погасить нотки панических настроений. Расслабляться ей было нельзя: теперь кроме спасения своей жизни, на ней лежала обязанность вызволить своего дорого возлюбленного. Чтобы отвлечься, Маша стала пересчитывать тех бандитов, которых им уже удалось уничтожить. Сопоставив результат с изначальным количеством, находившемся за столом в доме у грозного атамана, в день, когда их вместе с покойным уже сутенером привезли на жестокий «убой», она прикинула, что должно остаться не больше пятнадцати человек.
«Не слишком ли вас много, против одной слабой девушки? — продолжала она развивать свои мысли, тут же настойчиво поправляясь, — Ничего было гораздо больше, а теперь что? Всего лишь пятнадцать». За такими невольными размышлениями, Мария полностью освободилась от своих мрачных переживаний и спустилась с высокого дерева.
