Надеюсь, в нужный момент мне не придется рушить то, что построено между нами, прибегать к шантажу и предательству, и просто попросить его о том, чтобы он оставил всё как есть и не отнимал бы варварским способом весь бизнес у, ни в чем неповинного, Сергея Львовича.
– Эм, ну да. Но тебе лучше сказать, что ты узнала об этом не от меня, если собираешься поздравить, – Клайд бросает на меня многозначительный взгляд.
– Я оставлю наш секрет в тайне, – провожу по губам двумя собранными пальцами, словно застегиваю их на замок. – Ой, сделай погромче, – резко перевожу тему я, когда слышу знакомую песню по радио.
Спустя двадцать минут совместного зависания в пробке, я чувствую себя довольно комфортно рядом с Клайдом: веду себя раскрепощенно и уверенно, словно до аэропорта меня довозит старый знакомый или мой лучший друг, при котором можно подпеть любимой песне и даже слегка потанцевать на сидении авто, не задумываясь о том, что я выгляжу нелепо и глупо. Включив саму непосредственность, я просто радуюсь тому, что не опоздаю к Вике. Думаю о том, что сестре все-таки понравится Гиббс и будет здорово, если она сойдет с трапа самолета не с любимым пучком на голове, а с минимальной укладкой и яркими губами.
Кода мы, наконец, паркуемся в Шереметьево, я даже успеваю забежать в цветочный магазин и купить сестре букет малиновых гербер – может быть это лишнее, но я знаю, что цветы порадуют маленькую Марусю, которая любит рассматривать любые яркие предметы и трогать гладкие лепестки цветов.
– Божеее, срочно отдай мне эту булочку, мне нужна доза крепких обнимашек с моей сладкой девочкой, – первым делом я тяну руки к Маше, как только Вика и Марк выходят из зала выдачи багажа.
– Как же она выросла! – мягко целую Машеньку в пухлые щечки, прислушиваясь к её нечленораздельному мычанию и «агу», позволяя племяннице схватить себя за волосы. Это её типичное и самое теплое приветствие из возможных. – Как тебе Швейцария, Марк? – свободной рукой провожу по макушке Марка, чувствуя, как соскучилась по его беззаботной и доброй улыбке. Все-таки дети – это настоящее чудо и подарок Бога, а видеть их улыбки и знать, что они здоровы – истинное счастье.
Меня вновь переполняет любовь к Маше и Марку и на мгновение, я ощущаю острую потребность представить себя матерью.
У моих детей обязательно должен быть отец, самый лучший. Один на всю жизнь.
Сердце сковывает легкой болью от горького осознания того факта, что все мои внутренние гормоны хотят видеть сейчас отцом моих детей только одного мужчину, но головой я понимаю, что это невозможно, и мне опасно даже думать о подобном исходе и своем подсознательном желании. Это наивно и неправильно, но и чувствовать наперекор природе довольно сложно.
– Эми, ты уже столько раз спрашивала.