Он ловит её на лету, быстро запаковывая спортивное тело с покрасневшими от не моих «царапок» кубиками. Удивительно, что ублюдок вообще надел тренировочные штаны и футболку. Зачем? Раз трахать эту кобру собрался. Вперед. Гуляй, Батлер.
– Эйд, у нас гости, – провокационно пропела Дженнифер, и только после этой фразы, Адриан поворачивает голову в мою сторону.
Наши взгляды встречаются, парализуя друг друга. Время останавливается, и я даже не хочу читать что там – в глазах его предательских, скотских, чертовых. Ничего святого там. Ни одного правдивого слова. Да, не обещал ничего…я знаю. Сама поверила. Что он рыцарь благородный. Прав был, когда сукиным сыном себя назвал. Хотя ты хуже, Адриан.
Тот, кого я возвела в ранг Бога, никто на самом деле, пустое место. Так я должна думать и хочу так думать и чувствовать…
А на самом деле умираю, когда смотрит на меня так долго, и в глазах сто оттенков эмоций проносится.
Подойдет хоть на шаг ближе – пощечину вмажу, да так, что снесет его ветреную голову. Ненавижу тебя, ненавижу…убежать проще, спрятаться. Не хочу слов, истерик и претензий. Просто исчезнуть бы. Просто не заходить бы сюда, не видеть всей этой мерзости.
Боль и отчаяние окончательно накрывают, становятся невыносимыми. Ни сказав ни слова, я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и убегаю, умоляя небеса об одном: больше никогда его не видеть.
– Эйд, у нас гости, – подозрительно-медовым голоском сообщает Джен, пока я на ходу натягиваю футболку на мокрое тело. Это она про доставщика еды? Я точно никого не жду. Если Джен решила устроить праздничную вечеринку за моей спиной, она об этом крупно пожалеет. Я не просил. Про мой день рождения знают единицы, и все уже поздравили.
Заранее раздражаясь, нахожу взглядом незваного гостя и изумлённо застываю. Мышцы пресса ноют, как от внезапного удара под дых. Мгновенный ступор и ледяное напряжение, стальной тяжестью оседающее в окаменевших мышцах. Миллион мыслей проносится в голове за гребаную секунду. Никогда не предполагал, что способен думать так быстро. Хочется сморгнуть наваждение, тупой болью выстрелившее в сердце и выбившее весь кислород из легких, но, блядь, она не мираж.
Эмилия Гордеева. Здесь. В Нью-Йорке. В моей квартире, где расхаживает на шпильках голая Джен Уэбстер.
Охуеть! По-моему, говорю это вслух, но не уверен. Эм потрясенно смотрит на меня, как на четвертого всадника Ада, явившегося по ее душу. Наверное, таким я и выгляжу в ее глазах. Она и сама сейчас похожа на взбешенную дьяволицу в провокационном красном мини платье, которое виднеется в распахнутом пальто. Ни потрясения, ни растерянности в обращенных на меня глазах. Ненависть, презрение, ярость и тщательно скрываемые боль и уязвимость.