– Ты совсем поехал, Батлер? – свирепеет Гиббс, отрываясь от стены, и делает шаг в мою сторону. – Ты понимаешь, что ты делаешь вообще? Может, всех мужиков из окружения Гордеевой в ссылку отправишь или в тюрьму посадишь? Думаешь, поможет? Чтобы девчонка на других не бросалась, надо с себя начать. Разобраться, какого хрена ей не хватает? Может банального уважения? Знаешь, что это? Любишь бабу, люби по-человечески. Ты зачем ей душу рвешь, придурок?
– Все сказал? – хлёстким тоном спрашиваю я, небрежно опираясь плечом на стену.
– Пошел ты, Батлер, – по слогам выплевывает Клайд, стирая кровь с губ. Прищурившись, я невозмутимо смотрю в заплывающие покрасневшие глаза.
– Я-то пойду. А вот ты завтра полетишь, – хладнокровно бросаю я. Поправив пиджак забираю кейс и, развернувшись, выхожу из квартиры Гиббса. Разбитый нос друга не успокоил клокочущую внутри ярость. Выплеснув порцию гнева, я не испытываю ни удовлетворения, ни облегчения, хотя должен. Должен, блядь.
На улице попадаю под проливной промозглый дождь, что не мешает мне выкурить сигарету по дороге до Меркурия. Поднимаюсь к себе еще злее, чем до разборок с Клайдом. Скидываю обувь в прихожей и, зацепив взглядом силуэт Эмилии в гостиной, прохожу мимо. Она испуганно вздрагивает, оборачиваясь в мою сторону.
– Я в душ, – сквозь зубы, бросаю я. По пути захожу в кабинет, кладу кейс на привычное место, скидываю на кожаный диван промокшую одежду и иду в ванную. Сделав напор посильнее, смываю дорожную пыль и усталость. Горячий душ и шум воды обычно действуют на меня умиротворяюще, но не сегодня. Я стою под плотным потоком не меньше пятнадцати минут, прежде, чем начинаю ощущать, как свинцовая тяжесть покидает напряженное тело, мышцы постепенно расслабляются, скачущие мысли выстраиваются в логический порядок.
В гостиную захожу, предварительно натянув штаны. Почему-то заявиться голым или в полотенце кажется неуместным. Блядь, и это в собственной квартире! Точнее, арендованной, но это не меняет сути.
Эмилия стоит у окна спиной, смотрит на дождь, прижав ладони к стеклу. Ироничная ухмылка кривит губы. А ведь ее я тоже взял в аренду и даже оговоренный договором срок имеется, и цена…, но в отличие от апартаментов, отдавать обратно Эмилию не намерен. Мой взгляд жадно пожирает натянутую хрупкую фигурку гордячки, не в силах переключиться ни на что другое. Есть в ее позе что-то уязвимое, трогательное до тянущих спазмов за грудной клеткой.