Автор
Эмбер живет с травмой жестокого нападения, которое изменило ее навсегда. Она убеждена, что некоторые раны невозможно исцелить, что разбитое не склеивается. Но встреча с неожиданным человеком заставляет ее пересмотреть собственное понимание силы и возможности восстановления.
Почему я должна была говорить, что влюбляюсь в него? Возможно, для большинства парней это был огромный красный флаг, но из того, что я знала о Заке, это был бы смертный приговор для любых подающих надежды отношений. Но я уже устала быть осторожной. Последние несколько лет осторожность и страх стали моей тюрьмой. Мне хотелось вырваться из них. Было необходимо.
На лице Зака отразилось облегчение.
— Хорошо.
— Хорошо? — прошептала я.
— Да, потому что я думаю, что тоже влюбляюсь в тебя.
Мое сердце взорвалось от радости. Я прикусила губу, не зная, что теперь делать. Глаза Зака метнулись к моим губам, но он даже не пошевелился, чтобы поцеловать меня. Я опустила колени на скамейку и придвинулась ближе к Заку.
Он замер, не сводя глаз с моего лица. Мои колени уперлись в его бедро, его тепло проникало сквозь нашу одежду. Я положила руку ему на плечо, чувствуя, как напрягаются его мышцы от моего прикосновения. Медленно наклонилась и коснулась его губ легким, как перышко, поцелуем. Нервы трепетали у меня в животе. Я не могла поверить, что действительно делаю это. Я приготовилась к натиску плохих воспоминаний, но их не последовало. Была только мягкость губ Зака, его тепло, его запах.
Я прижала другую ладонь к его груди, чувствуя ровное биение его сердца. Его рука, лежавшая на спинке скамьи, очень легко коснулась моей талии. Я подпрыгнула, и Зак тут же отстранился.
— Слишком?
Я схватила его руку и положила ее обратно на то же самое место на талии.
— Нет, все в порядке. Просто удивилась.
Я уже не была уверена, что это слишком. Зак заставил меня поверить, что, возможно, я смогу разрушить каждую стену, которую построила вокруг себя после того инцидента. Стены, которые казались непроницаемыми, стены, доминировавшие в моей жизни в течение многих лет, изолировавшие меня до полного одиночества и отчаяния, и я вдруг почувствовала, что могу победить.
Я не пыталась углубить поцелуй, как и Зак, хотя он, вероятно, хотел этого. В конце концов я снова присела.
— Итак, — сказал он, и на его лице медленно появилась улыбка.
— Итак.
— Значит ли это, что мы... — он замолчал.
Я подумала о вчерашнем дне, о Бриттани в одном одеяле, о том, что они с Заком, должно быть, делали до того, как она вошла в гостиную.
— Нет.
Выражение его лица упало.
— Из-за вчерашнего.
— И это тоже, — призналась я. — Но это еще не окончательное «нет». Просто думаю, что нам необходимо обсудить несколько вещей, прежде чем мы двинемся дальше.
Жар прилил к моим щекам.
