Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
И это все? То есть еда для него важнее меня? Важнее моей любви?!
Изумленно развожу руками:
— Ты меня даже не поцелуешь?
— Я бы поцеловал… И с большим удовольствием, поверь! — отвергнувший меня мужчина спокойно вспарывает рыбе брюшко и очищает от внутренностей. — Только… Что произойдет, если действие аверики закончится во время поцелуя? Отшатнешься в ужасе? Будешь жалеть о содеянном и всю поездку от меня шарахться?
— Не тревожься, — отметаю его нелепые сомнения. — Действие аверики не скоро не закончится. Я хлебнула такую дозу, что на целые сутки хватит.
Полукровка ругается на незнакомом мне наречии, зато с очень знакомой, выразительной интонацией. Спустив пар, уже спокойнее добавляет:
— Спасибо, что предупредила. Значит, целые сутки ты будешь не в себе. Присаживайся. Завтрак готов.
Он левой рукой протягивает мне сырую рыбу, а правой закидывает себе в рот такую же."
"Таращусь на холодную серебристую рыбешку. Убеждаю себя, что вкус в еде не главное. Главное, чтобы мой живот перестал обиженно ныть, громко урчать и требовать пищи.
Сырая. Холодная. Костистая. Бррр.
Меня едва не тошнит. Быстро-быстро работаю челюстями и буквально заталкиваю в горло прожеванный кусок. Стараюсь ни о чем не думать. Откусываю следующий. Жую механически. Глотаю. Потом еще и еще. Тьфу. Отвратительно!
Осилив с огромным трудом три рыбы, заключаю, что сыта ими по горло.
Поднимаю взгляд на полукровку. Он ест, как ни в чем не бывало.
Очень некстати опять прорывается сарказм:
— Благодарю за экзотическое угощение. Его изысканный вкус надолго останется на моем языке.
— Не стоит благодарности, — отмахивается Хродгейр. — Рыба — так себе экзотика. Если захочешь чего-нибудь по-настоящему особенного, сегодня на ночь мы замочим тебе червей.
На время благоразумно замолкаю. Пока полукровка продолжает есть, я за ним наблюдаю. Мыслей в голове крутится так много, что одна из них все же пролазит наружу в виде вопроса:
— Тебе хорошо знакомо действие аверики?
— Не понаслышке. А что?
— Могу ли я надеяться, что забуду все произошедшее со мной, пока действовал настой?
— Нет, фэйри, — усмехается полукровка. — К несчастью, вкус сырой рыбы навсегда застрянет в твоей памяти
— Я не о том.
