Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Я посчитал, что ее приход сюда, пусть даже неожиданный, принесет эльфам лишь благо. Деве же он позволит сохранить жизнь, столь драгоценную для будущего эльфийского процветания.
Теперь слово берет темноволосый старейшина:
— Ты полагаешь, долгое отсутствие фэйри в стенах Даэрониса объясняется досадным для нас стечением обстоятельств?
— Именно.
— Ошибаешься, — темноволосый эльф выдерживает паузу. — Причина их отсутствия иная. Они здесь нежеланные гостьи.
По холодной встрече, я сразу поняла: мне здесь не рады. Но почему никак не могу взять в толк! С каких пор фэйри, способные эльфам помочь с их бесценной магией, стали нежеланными в Даэронисе?
Хотя я в совершенстве владею эльфийским, ощущение такое, будто разговор ведется на незнакомом наречии! Бросаю растерянный взгляд на Хродгейра.
Сейчас, пока полукровка ведет переговоры, любые пояснения с его стороны исключены, поэтому изо всех сил пытаюсь расшифровать происходящее по мимике. Лицо его, словно высечено из камня, практически невозмутимо.
— Какова тому причина? — допытывается мой защитник.
— Фэйри создают больше проблем, чем предлагают решений, — объясняет беловолосый."
"После такого ответа в голову закрадывается ужасное подозрение. Неужели эльфы узнали в моем лице беглянку, разыскиваемую королем?! Чувствую, как пальцы начинают мелко дрожать. Приходится сцепить их в замок и крепко сжать.
— Фэйри должна немедленно покинуть стены нашего города.
Значит, им все-таки стало каким-то чудом известно о свадебных планах на меня короля Ойглинда! Они не желают, должно быть, противиться воле короля.
После столь огорчительных выводов охота отсюда исчезнуть. Начинаю озираться в поиске выхода. Если я им здесь не нужна, то и навязываться не собираюсь!
Но тут в голове всплывает мысль о маме, прикованной к постели, об отчиме, которого обычными, человеческими методами не взять, и я застываю на месте, как вкопанная.
— Это особенная фэйри, — вдруг заявляет Хродгейр, своими словами согревая мне сердце. Он достает из специальной сумы сложенный золотой пояс, тут же брызнувший яркими бликами во все стороны. Затем поднимает реликвию вверх, словно призывая ее в свидетели.
— Фэйри нашла пояс и подчинила его себе.
