Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Кажется, еще чуть-чуть — и отключусь. Сквозь туман едва различаю голос Хродгейра:
— Выпей воды, фэйри.
Точно во сне сжимаю в пальцах холодный бокал. Первый же глоток ледяной воды приводит меня в чувство. Мне не сразу верится, что я вернулась в реальность. Ведь настолько побитую, побежденную версию отчима вижу впервые.
Всего несколько минут назад на его лице не было ни тяжелых носогубных складок, ни резко выраженных морщин на лбу. Глаза, обычно походившие на острые льдины, сейчас напоминают вязкую, донную муть. Без всякого выражения таращатся в украшение.
Мелькает подозрение, что медальон заколдован. Любой, кто в него заглянет, потеряет рассудок.
Но вот, через секунду, отчим смаргивает с себя растерянность и, мрачным взглядом окинув окружающих, встает. Заключает:
— Полагаю, портретная миниатюра моей жены в юности с ее грудной дочерью не могла появиться у тебя на шее без веской причины. Дальнейшие притязания на опеку считаю неуместными. Позвольте откланяться, господа эльфы.
— Я распоряжусь, чтобы тебя проводили в постоялый двор, сир Фрёд, — обещает Менелтор.
— Благодарю. Я собираюсь уехать рано утром. Перед отъездом я желал бы поговорить с Ханной.
На этих словах на меня устремляются несколько вопросительных взглядов в ожидании моего ответа. Разговаривать с отчимом нет никакого желания. Но он все еще мамин муж. Тот, кто держит в своих руках ниточку ее жизни. К тому же, я не знаю, в каком состоянии мама, наказан ли Гьёрн и все ли в порядке у Гретты.
"Его примеру следуют остальные участники встречи. Менелтор, Хродгейр, чуть поколебавшись, тоже удаляется… Если совсем недавно я мечтала оказаться наедине с полукровкой, то в свете недавнего признания главы старейшин думаю теперь совсем о другом. Прежде, чем Финдис подходит к порогу, я умоляюще тяну к нему руку:
— Так это правда? Ты мой отец?
— Эльф, признавший своего ребенка в присутствии другого эльфа, официально становится его отцом, защитником и кормильцем.
Он говорит так, будто хорошо вызубренный урок тарабанит. Хладнокровно. Без запинки. Без всякого чувства.
