Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Всматриваюсь сквозь полумрак. Надо мной склонилась Гретта. Ее фигуру окутывает бархатный дорожный плащ, как будто она прямо сейчас собирается улизнуть из замка.
На улице темно, в окошках отражаются отблески огня, щелкающего в печке дрова.
Ингвер беспробудно спит на своем лежаке.
Стоп. Если троллиха легла, — а ложится она очень поздно! — то сейчас должно быть хорошо заполночь. Значит, я сплю уже несколько часов.
А это, в свою очередь, значит, что… лекарь из меня никудышный!
Отпихиваю сестру в сторону, и подползаю к Хродгейру.
А раны… Что с ранами — в таком освещении не разглядеть. Будем надеяться, процесс их заживления идет полным ходом.
Надо бы его напоить, но дать ему отоспаться еще важнее, поэтому не рискую его тревожить. Пусть отдохнет, как следует.
Закончив с Хродгейром, беру Гретту под локоток и вывожу на улицу, чтобы не мешать спящим.
Стоит кому-нибудь из прислуги выйти по нужде — и нас, подозрительных полуночниц, ославят на весь замок. Слухи дойдут до сира Фрёда. Тогда он объявит, что я дурно влияю на его дочь."
"Эта перспектива меня порядком напрягает. Тем более, на заступничество мамы рассчитывать не приходится.
Мысль о маме еще больше бередит душу.
Если нездорова, то могла бы прислать служанку, позвать к себе. Что-то здесь не чисто. Обещаю себе додумать эту мысль потом, а пока возвращаюсь в реальность к своей взбалмошной сводной родственнице.
Ругаюсь тихонько, полушепотом:
— Ты с ума сошла? Шляться по ночам непонятно где?! Это опасно!
— Ну же, не будь занудой! — она хватает меня за руку и просительно заглядывает в глаза, — После сегодняшнего сватовства я без пяти минут замужем.
