Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье....
Они настолько плотно растут, что буквально фиксируют меня со всех сторон в одной точке. При малейшем движении цепляются за длинные косы, грозятся платье порвать на куски. Не выпускают наружу, как живые, хваткие стражи.
Шаг — и волосы прилипли к липучим веткам. Пол часа отдраю себя от них, отвоевываю по прядке у растений. Еще шаг — и теперь платье запуталось в колючках. В отчаянии тихо скулю.
Что, Ханна, ты возомнила о себе, что знаешь лес?
Забыла об осторожности?
Вот и пропадай за свою глупость!
Прижимаю к груди драгоценную корзину, полную трав, в который раз тщетно осматриваюсь в поиске выхода.
Солнечный диск подползает все ближе к краю горизонта, забирая с собой остатки света. К горлу подкатывает паника и застревает комом где-то в районе глотки. Становится трудно дышать.
Все местные знают: когда пешим на ночь застреваешь в лесу, то живым отсюда уже не выбраться.
По ночам наступает время хищников. После заката когти, клювы, клыки — полновластные хозяева леса.
Вдруг вдали ломается ветка под чьими-то тяжелыми ногами и щебет птиц затихает. В наступившей тишине цепенею, затаив дыхание и прислушиваясь.
В этой глуши слуги из замка не ходят. Единственным исключением могла быть Ингвер. Но с тех пор, как ее назначили главной кухаркой, она слишком занята, чтобы бродить по лесам в поисках трав. Значит, это кто-то чужой. Разбойник или того хуже… Может, отчим меня выследил?
Ноги больше не слушаются, колени подгибаются.
Снова треск веток, но гораздо ближе. Некто крупный продолжает целенаправленное движение в мою сторону, ломая ветви по дороге. Кто идет по мою душу? Медведь-людоед? Отчим? Даже не знаю, кого из них мне бы меньше хотелось видеть!
Сердце стучит так громко, что приходится стиснуть его обеими ладошками, умоляя биться потише.
Неужели конец? А ведь так хочется жить и планов нереализованных громадье!
— Ты пахнешь страхом, — вдруг раздается удивленный голос Хродгейра.
— Это ты! — ахаю от облегчения.
Немедленная смерть мне больше не грозит. Встаю кое-как, едва не лишившись при этом левогого рукава. Когтистые ветки впились в меня, не желая выпускать из своих рук. Бррр. Жуткое место.
