Начинается новый учебный год, и мне кажется, что он обещает быть не менее скучным, чем были каникулы. Но что происходит? Меня назначают в качестве заложницы для жестокого отчима, который отправляет меня в трактиры с самым неприятным человеком из его клана. Веселые ночи и приключения уже начались, готовьтесь к необычным приключениям на школьной скамье.
Сделать это непросто. Он находится далеко, но я до сих пор ощущаю на коже его обжигающие касания. Будто клеймо невидимое на мне осталась.
Подхожу к высокой, массивной двери, ведущей в книжное святилище и на секунду замираю. Я всегда испытывала благоговение к этому месту, ведь здесь творится настоящее волшебство.
Вопросы находят ответы, а тьма невежества освещается силой знания!
Затем нажимаю на ручку двери и… Она не поддается. Пробую войти еще раз, но, в итоге, с горечью сознаю, что библиотека закрыта на ключ. От разочарования пинаю дверь ногой, как будто именно она, вредная и упрямая, передумала пускать меня внутрь.
С каких пор книги для меня под запретом? Неужели опять придется унижаться перед отчимом, умоляя дать мне доступ к нужной информации?
От этой мысли на душе становится совсем тошно, и я снова пинаю дверь. А потом еще и еще, чтобы окончательно выплеснуть стресс.
Двери что… Ей все нипочем. Она крепкая, дубовая. А мне просто жизненно необходима разрядка.
Примерно через минуту усердных пинаний слышу неровные шаги в ближайшем коридоре. Таким характерным способом приволакивает ногу при ходьбе только Гьёрн, управляющий замка и ближайший прихвостень отчима.
Вскоре он выходит из темного коридора на солнечный свет со своим верным волкодавом. Как всегда огромный, мохнатый пес шагает справа от хозяина, почти утыкаясь носом в его запястье. При виде меня животное сначала лыбится и делает дружелюбный взмах хвостом — почему-то ко мне оно испытывает необъяснимую симпатию, — но тут же облизывается, схлопывает пасть и виновато заглядывает старику в глаза. ""Не подвел ли я тебя своим расположением к этой деве?""
Когда мой взгляд поднимается на управляющего, с удивлением замечаю на бледной щеке синяк. Вот уж не думала, что побеленный годами Гьёрн все еще выясняет с кем-то споры на кулаках.
Черты морщинистого лица довольно приятны, хотя и царапают легкой противоречивостью. Улыбчивые губы странным образом уживаются с жестким взглядом серых глаз под нахмуренными кустистыми бровями, а шаркающая, старческая походка совершенно не вяжется с сильными, энергичными жестами.
И даже картавость Гьёрна вызывает неоднозначные ощущения. С одной стороны, подобный недостаток вызывает сочувствие. Помню, Гретта рассказывала, что с детства специально терзает старика. Заставляет управляющего называть ее по имени, а потом хохочет во весь голос, когда тот произносит буквы неправильно.
