Автор
В свадебной тиши меня окружают сотни непроницаемых лиц, а я стою в свадебном наряде и чувствую себя открытым для всех взглядами. Смущенная и краснеющая, как дикая в лесу, я страдаю со стороны судящих меня взоров, будто бы голой под любопытными глазами.
Дан, замок в гостевой сломай по-умному, чтобы не заперлась до моего прихода, не то дверь придётся вышибать. Пугать не хочу.
— Понял. Сделаю.
— Она ужинала?
— Павловна сказала, почти ничего не ела. Так, поклевала самую малость. В основном греческий салат.
— Ладно. Девочка взрослая. Не кормить же её с ложечки. Смотрите в оба за ней, чтобы в итоге не искать снегурку вокруг дома по сугробам, — отключаюсь. Откидываюсь на спинку дивана, пытаясь посадить на цепь взбунтовавшуюся злость. Клокочет в груди, словно магма в жерле вулкана.
Закрываю глаза и делаю ещё один медленный вдох.
— Сссука… — обречённо выдыхаю, переводя усталый взгляд на Громова. — Спорткар расхерячила. Не знает, чем ещё меня раздраконить. Да я уже готов плеваться огнём!
— Это знак, — с невозмутимой уверенностью заявляет Денис.
Прыскаю от неожиданности, округляя глаза.
— Какой, нахуй, знак? Ебанутая она на всю голову. Хоть ты не еби мне мозг, дружище.
— Судьба твоя, — добавив, Громов начинает ржать.
— Не сейчас, Деня. Научу мерзавку хорошим манерам, тогда увидитесь.
Глава 6. Воспитательный процесс
Руслан
Мой водитель тормозит у цветочного бутика. Наперёд знаю, что могу отхватить букетом по морде, но покупаю самый шикарный. С бархатными, ярко-красными и бордовыми бутонами роз, пионов и ещё каких-то очень трудно доставаемых в это время года цветов.
— Жена будет в восторге, — заверяет мужик, доводя букет до совершенства. Третья попытка вручить Маше цветы либо станет триумфальной, либо последней.
Отстегнув приличные чаевые, сажусь в тачку, ощущая, как в венах мгновенно закипает кровь. Стремительно разлетается по разным уголкам тела. Распаляет настойчивое желание поскорее добраться домой и всыпать мерзавке ремнём по её охренительной заднице.
— Что-то ты рано сегодня, — подъебывает Дан, прикрывая кулаком дурацкую улыбку.
Меня всего лихорадит. Оценив в гараже моральный и материальный ущерб, до сих пор нахожусь под убийственным впечатлением.
Трахать заразу буду долго, пока молить не начнёт о пощаде. За каждое окно ответит. За все царапины, мать её! За тонну сгоревших нервных клеток.
— Спит? — интересуюсь, как только вхожу в холл.
В доме звенит мертвая тишина. Время перевалило за два часа ночи.
— Не уверен.
