Автор
В свадебной тиши меня окружают сотни непроницаемых лиц, а я стою в свадебном наряде и чувствую себя открытым для всех взглядами. Смущенная и краснеющая, как дикая в лесу, я страдаю со стороны судящих меня взоров, будто бы голой под любопытными глазами.
— Все женщины умеют доставлять себе удовольствие. Это природный инстинкт. А сейчас в сотню раз острее, как если бы ты делала это в ванной или в душе.
Он выжидательно смотрит на меня всё тем же пронзительным взглядом. Глаза в глаза. Не мигая.
Сгорая от смущения, первой меняю фокус внимания. Перевожу взгляд ему за спину. Всматриваюсь в окно.
— Я… Блин… То есть… Рус… Черт! Не здесь же! На виду у всех. У тебя в том числе! — выпаливаю, краснея. — Да и зачем мне это? При чём здесь я? Хочешь насладиться зрелищем, включи хорошее порно.
"Я нервничаю. Покрываюсь испариной. Как бы странно это не выглядело, но тело в отличие от мозга реагирует по-другому. Возбуждается! Осыпается горячими мурашками, стоит представить этот сильнейший эмоциональный, духовный и физический контакт. Это слишком личное!
Божжжеее… Я к этому не готова! Мы не настолько близки, чтобы вот так… запросто и откровенно трогать себя напоказ! Тем более здесь! На глазах у всех! Чертов придурок!
— Маша, нахрена мне какое-то галимое порево, если рядом сидит сексуальная девочка? С красивой нерастраханной киской.
Очередное неприкрытое бесстыдство ввергает меня в шок. Нет. Мне не противно. Даже наоборот, приятно. Таких откровенных комплиментов мне не делал никто! Даже муж.
— Господи, какой ты… пошляк. Фу…
Щеки вспыхивают и начинают пылать багровым заревом. Становится жарко в салоне. Хочется выскочить на трассу, вдохнуть поглубже морозный воздух и остудиться. Причём везде.
— Готов поспорить, ты тоже ещё та пошлячка.
— Вчера играли, — ворчу, добавляя градусы. Смущение уже не просто горит на моём лице и на теле. Оно полыхает необузданным пламенем. — Я доверительно позволяла трахать себя в задницу. С меня хватит!
— Зачем же так грубо отзываться о том, что произвело на тебя ошеломляющее впечатление? Тебе ведь понравилось. Или нужно было выпороть ремнём, как нашкодившего подростка? Чтобы ты неделю не могла прижимать задницу к дивану?
— Это ничего не меняет.
Меня дико трясёт.
Смотрю в его прищуренные глаза, и желание придушить превосходит над здравыми мыслями. У меня даже пальцы подрагивают. Каждая клеточка в теле напряглась в готовности наброситься на него.
— Не зарывайся, Мария, — рявкает в ответ, фиксируя на запястье время.
