Вместе с мужчиной Анна выходит на сцену бракосочетания, невероятно привычный для нее обряд переносится в потемневшее пространство. Она пытается скрыть улыбку, но взгляд его заставляет снова коснуться фотоаппаратов - мужчина целует невесту, и она счастлива. Анна чувствует себя неуместной, словно выйдя из теней....
- Вам кажется, что я ослаб?
Алишер оглядел свой клан, здесь были только близкие, костяк. Повеяло угрозой.
***
Дерьмо ситуация.
Вадим прекрасно понимал, что сейчас будет разбор полетов. И злился, потому что его тупо подставили. Но объяснять кому-то - пошли все нах***.
Его грязное белье тут вытряхнули какие-то бабы, которых он в глаза не видел и не знал. А он опять молчал в тряпочку, не готов оказался. Нельзя так лажать, нельзя упускать инициативу!
Он чувствовал, что катится все ниже. И если это не остановить…
Мужчина с шумом выдыхал яд из легких, но ярость и досада не отступали.
И ушла бы! Мать твою!! - хотелось орать.
Потому что это как крючок под ребра, не отпустит теперь никогда.
Неведомое чувство жгло изнутри болью, заставляя сглатывать горечь.
Но сейчас надо было сосредоточиться на настоящем.
***
Люди стали переглядываться, кто-то спросил:
- Зачем ты это говоришь, глава?
- Затем, что кто-то второй раз за моей спиной гадит и думает, что я оставлю это безнаказанным, - спокойно произнес Алишер.
Сцепил пальцы в замок и перевел взгляд на двоюродного брата жены:
- Да, Ильдар?
Тот захихикал, показывая зубы:
- Ты о чем сейчас? Я что-то не совсем тебя понимаю? Такой хороший был праздник, и вдруг…
- Ах не понимаешь, - Алишер провел ладонью по столу, потом обвел всех тяжелым взглядом.
Поднялся ропот, а он проговорил, глядя на Ильдара:
- Я ведь тебя предупреждал. Думаешь, я не знаю, откуда ноги растут?
- А при чем здесь я, дорогой зять? - продолжал смеяться тот. - Если чья-то жена рот на замке держать не умеет? Надо своих женщин правильно воспитывать. Но шило в мешке не спрячешь, как ни старайся, против правды не попрешь. Хе-хе.
Вадима чуть не вывернуло. Мерзавец старый измазал дерьмом всех, а сам решил чистеньким остаться? Он уже подался вперед, чтобы вмешаться, но не успел.
Алишер Шамаев поднял руку, требуя тишины.
- Правильно воспитывать своих женщин, говоришь? Я воспитаю, - он кивнул и нехорошо усмехнулся. - Но речь сейчас не о них. Речь о тебе, Ильдар, мой верный шурин. Я ведь тебя предупреждал: моего гостя в моем доме оскорблять нельзя. Ты не услышал. Глухой стал? Если человек глухой и плохо видит, ему пора на пенсию.
