Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
Меня охватывает ощущение, что мы сейчас сорвемся…
Пытаюсь глотнуть воздуха, мне его не хватает…
— Я люблю тебя… — целуя и лаская руками податливое тело… — Ты только моя…
Ночную тишину разрезают наши стоны, они звучат музыкой. Музыкой нашей страсти. В момент пика я открываю глаза, очередной скачок адреналина кидает меня в новую воронку удовольствия…
Подхватив меня на руки, Глеб несет меня в спальню. На краю расслабленного сознания бьется какая-то мысль…
— Глеб… — страх уже запустил щупальца в мою душу, сковывая все нутро.
— Милада, я не знаю, как так получилось… — Тихомиров нервничает. Виновато качает головой. — Он порвался… — сквозь шум в ушах доносится его голос. — Впервые в жизни…
Глава 67
Милада
Меня накрывает паника, она овладевает душой и разумом. Я не готова… не готова! Варе только год!
— Оставь меня! — отталкиваю от себя Глеба, когда он заносит меня в уборную и ставит в ванну. Мне не хочется сейчас его видеть. Умом понимаю, что Тихомиров не виноват, но ничего не могу с собой поделать. Если бы не занимались так страстно любовью…
— Милада, давай не будем паниковать, — хватая за плечи, ощутимо встряхивает.
"Знаю, как фанатично он относится к контрацепции, поэтому у меня даже сомнений нет, что Тихомиров чист. Мотаю головой, мне кажется, если я сейчас заговорю, то из глаз хлынут слезы, которые я с таким трудом сдерживаю.
— Ничего еще не произошло. Ты чего себя доводишь? — в голосе прорезаются жесткие нотки.
— Ты сделал это специально? — не успев договорить, я уже поняла, что зря обвиняю Тихомирова. Он бы не стал действовать такими методами, но прежде, чем я успела объясниться, он заговорил:
— Милада, я бы не посмел без твоего желания наградить тебя ребенком. За кого ты меня принимаешь? — его колючий взгляд усмирил немного мою панику.
Тихомирову не надо меня привязывать, я ведь сама призналась, что люблю его.
— Может, пронесет? — утешая меня, Глеб гладил меня по плечам. Он, в отличие от меня, успел взять себя в руки.
