Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
— Надо, наверное, ее родителям позвонить, — не дождавшись от меня ответа, произнесла Таня.
Позвонить надо было сразу. Пусть Степан во всем и обвинит меня, но родители должны знать, что с их ребенком.
— Дождемся результатов и позвоним, — ничего в жизни я так не желал, как здоровья Миладе.
Вскочив на ноги, я подошел к врачу, он по коридору направлялся в нашу сторону.
— Вы муж? — уточняет он.
— Да, — я сам себя лишил этого звания, но собираюсь окольцевать свою женщину обратно. Больше я ее не отпущу.
— У нее сотрясение, перелом голени, множественные ушибы и гематомы.
— Ее жизни ничего не угрожает? — стараюсь не выдать голосом свое состояние.
— Нет, — мотнув головой. — Но она не хочет оставаться в больнице, говорит, что должна быть дома, у нее маленький ребенок, — строго сообщает мне доктор, будто я могу согласиться с решением Милады.
— Она останется в больнице столько, сколько нужно, — безапелляционно, ее здоровье важнее всего.
Глава 12
Милада"
"— Глеб сейчас разговаривал со мной, — понижая голос, шептала мама. — Прекрати беспокоиться о Варе, если не хочешь, чтобы он обо всем догадался, — мама, как только узнала об аварии, готова была броситься сюда, но отец был на работе. Сначала он приехал убедиться, что я не сильно пострадала. Потом приехала навестить мама, оставив на него детей.
— А что случилось? — забеспокоилась, потому что в расстроенных чувствах попросила доктора отпустить меня домой к ребенку, забыв, что Тихомиров где-то рядом.
— Глеб думает, что мы на тебя повесили воспитание брата и сестры, — недовольно поджимая губы.
Конечно, маме неприятно было такое слышать. Родители намного больше и чаще помогали мне с Варей. Мама компенсировала свой материнский инстинкт на Борьке. Меня она не прочувствовала – то ли в силу возраста, то ли из-за обид на отца. Позднее второе материнство дало ей шанс себя реализовать.
— Мам, не проговоритесь, пожалуйста, — поправляя одеяло, оно скатилось куда-то вниз. Даже такое простое действие вызвало острую боль в боку.
— Не проговоримся, — отмахнулась мама.
Мне бы самой не проболтаться и ничем себя не выдать. От одной этой мысли становилось страшно. Мне не нужна забота Глеба, я бы предпочла, чтобы он вернулся в Москву.
Но Тихомиров, видимо, решил поселиться в Новосибирске, а сейчас и вовсе не собирался покидать клинику.
