Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
Мы разговариваем до тех пор, пока не пустеет моя чашка, потом возвращаемся в гостиную, но Глеба здесь не застаем, как и детей. Мое сердце на секунду проваливается вниз, но тут же успокаивается. Верхняя одежда осталась на диване, туфли стоят на пороге. Мне хочется взглянуть, как он их укладывает, как смотрит на Варю, пока она засыпает, но я заставляю себя присесть на диван.
Он в моей спальне – именно эта мысль так сильно меня тревожит. Там нет ничего, что могло бы его заинтересовать… кроме нескольких памятных вещей, которые я оставила себе после развода.
— Твои родители приехали, — произносит Ванька, выдергивая меня из моих мыслей.
Глава 32
Милада
Теперь и я слышу, как открываются ворота. Я не хотела, чтобы родители пересеклись с Тихомировыми. Мама точно не обрадуется присутствию Глеба в доме. Машину она уже увидела, наверняка несется на всех парах в дом.
— Вань, встреть их, пожалуйста. Скажи, что Глеб по моей просьбе помог мне отнести детей наверх, — вскакивая с дивана, несусь к лестнице.
— Милада, постой. Куда ты несешься? Тебе можно наступать на сломанную ногу? — Ванька пытается меня задержать, но я еще сильнее спешу. Внутренние часы подсказывают, что у меня очень мало времени.
— Вань, потом! — ничего не объясняя, оставляю растерянного друга внизу.
Глеба нахожу в родительской спальне. По фотографиям на стене и голубым бортикам в кроватке несложно догадаться, кому она принадлежит. Но Глеб наверняка и так помнит, где в этом доме родительская спальня.
Варя у него на руках, положив голову на плечо, сосет кулачок. Дверь не закрываю, застыла на пороге, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. Пока тихо. Борька играет своими ножками, засыпать не собирается. Глеб молча наблюдает за мной. Мы вообще мало говорим, будто любое слово может испортить условное хрупкое перемирие между нами.
Внизу раздается запыхавшийся голос мамы:
— Вот это сюрприз, — звучит натянуто. Не скажешь по ее тону, что сюрприз приятный.
Хочу оказаться рядом с другом, хотя Ванька и без моей поддержки справится. С мамой он давно знаком, его отношение сформировалось, когда мы жили вместе. Вряд ли оно за эти годы изменилось.
— Иди в мою комнату, — киваю на дверь, проходя в спальню. — Попробуй уложить Варю, но сначала ей нужно сменить подгузник, — последнюю фразу я произношу для себя, на Глеба даже не смотрю.
Хоть разорвись. Если Борьку оставлю, последуют упреки.
