Волнующий роман о смелой женщине, которая решается скрыть свою правду и не позволить ложь сломать её жизнь. Каждая страница проникает в глубины тщательной хитрости и непростых выборов, когда честь и прикрытие могут быть дороже всего на свете.
Подкладывает под спину подушки.
— Нет, не надо, — сдерживая эмоции. Рот у меня до ушей. Ванька суперзаботливый. Ничего не изменилось. — Вань, у тебя есть девушка? — понижая голос. Я безумно хочу для него счастья. Настоящего, глубокого чувства. И чтобы девушка ему досталась очень хорошая. Боюсь, что опять его потянет на такую, как Соня. О ней вспоминать не собираюсь.
— Была, но что-то не сложилось, — присаживается рядом, подставляет свое плечо мне под голову.
— Расскажи о ней, — мне хочется понять, есть ли у него до сих пор к ней чувства.
— Да рассказывать особо не о чем. Познакомились во время реабилитации, она ухаживала за мамой. Любовь, страсть, все вроде было хорошо. Потом ее мамы не стало, она переложила ситуацию на нас и решила дистанцироваться, чтобы еще раз не переживать боль потери. Было не очень приятно, но я пережил и отпустил.
На какое-то время в гостиной повисает тишина, в которой каждому из нас комфортно. Нет напряжения. Мы просто взяли паузу подумать.
Я не могу осуждать ту девушку. Не могу. Помню, как мне самой было больно, когда я узнала о болезни Вани. Как плакала в подушку и боялась, что его может не быть. Порой мне тоже хотелось сбежать, чтобы после потери не сломаться. Он выстоял. Выстоял без меня. Моя малышка в животе требовала очень много душевных сил, а их не было, потому что душа была истерзана в клочья. На Ваньку меня не хватило.
— Вань, ты меня прости, что не смогла тогда к тебе приехать… — шепчу в темноту.
— Хорошо, что не приехала. Тебе о Варе думать надо было. Увидел бы тебя с животом – выгнал бы. Тебе в то время положительные эмоции нужны были… — оборвал себя.
Он, как никто, знал меня, знал, как глубоки мои чувства к Глебу. О каких положительных эмоциях могла идти речь, если я несколько месяцев собирала себя по осколкам? Только первые шевеления заставили меня хоть немного взять себя в руки. Это уже после рождения Вари я строго-настрого запретила себе думать о нем.
— Любишь его до сих пор? — негромко, почти не нарушая тишины. Не уверена даже, что это был вопрос.
Ваньке соврать не получится. Язык не повернется.
— Вань, какое это имеет значение, если я не вижу нас вместе? Я больше не хочу во «вселенную Глеба», не смогу в ней существовать. Каждый день ждать подвоха, очередного предательства? Он ведь выгнал меня из своей жизни не потому, что разлюбил, а потому что посчитал, что так будет лучше.
