Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Последние пару дней мой дом напоминает склеп. Полумрак и абсолютная тишина.
Слышу необычные звуки в стороне столовой, шлепки и словно кто-то скулит. Трясу головой, но звук не пропадает. Иду туда. Темно. Включаю верхний свет.
— Да твою мать! Леван, сукин сын! — ругаюсь сквозь зубы.
Леван трахает на столе Яну. Мою горничную. На моем столе, за которым мы принимаем пищу. Девка полуголая, с распахнутой блузкой и задранной юбкой; Леван со спущенными штанами держит ее за волосы. Просто, мать их, «великолепная» картинка.
Захлопываю глаза, глубоко втягивая воздух.
— Яна, уволена! Леван, ко мне в кабинет!
— Я… — девка глотает воздух. — Он… Я не хотела… — всхлипывает.
Не хотела, а ноги раздвинула. Все вы, сука, так «не хотите».
— Я сказал, манатки собрала и пошла вон! — рычу."
"— Эмин, брат, — заступается за нее Леван, отодвигая девушку себе за спину и скрывая ее непотребный вид.
Киваю, пытаюсь держать себя в руках.
— Стол сожгите! И ко мне в кабинет! — рычу сквозь зубы и выхожу из столовой. Мне плевать, кого трахает мой друг и правая рука, меня взрывает, оттого что это происходит в моем доме, где живет моя жена. Должны же быть какие-то границы у этого ублюдка.
В кабинете распахиваю окно, пытаясь надышаться, и снова тянусь к бутылке коньяка. Я стал курить, хотя бросил пять лет назад, и слишком много пить.
Оборачиваюсь, когда Леван входит в мой кабинет.
— Помаду с губ сотри, — проговариваю сквозь зубы, наливаю ему стакан коньяка и с грохотом ставлю на стол.
— За стол извини, планки срывает от этой женщины, глаза застилает, мозг, бля, отключается, — качает головой, сглатывает.
