Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
И он делает, вынуждает меня раздвинуть ноги шире, накрывая лоно, дёргает на себя ближе, заставляя сесть на него и упереться бедрами в твердый член.
— Такая мокрая, — усмехается мне в ухо, раскрывая складочки, скользя глубже, вынуждая сжиматься. Но это бесполезно, он пресекает любое мое сопротивление. Да, я мокрая, низ живота тянет, тело содрогается уже не от страха, а от его умелых ласк. Массирует клитор, и я начинаю плыть. Мне уже не страшно, не стыдно, я растворяюсь в ощущениях, в его голосе, запахе. У Эмина такое сильное и горячее тело, меня окутывает его жаром, его прерывистым, хриплым дыханием.
И вот когда его порочные ласки становятся настойчивее, грубее, жёстче, а поцелуи перерастают в укусы, я теряю себя окончательно. Мне так хорошо, что плевать на все. Неосознанно сама поддаюсь его рукам, позволяя вертеть собой, как куклой, откровенно стону, прекращая себя сдерживать.
От боли темнеет в глазах и кидает в холодный пот. Кусаю губы, чувствуя, как из глаз брызжут слезы.
— Нет, — плачу, не в состоянии это вынести.
— Тихо, малыш, — отпускает мои ноги, наклоняется ко мне, удерживает, не выпуская из своего болезненного плена. Убирает разметавшиеся волосы с моего лица, стирая слезы большими пальцами, но легче от этого не становится. Сжимаюсь еще сильнее. — Теперь ты моя настоящая жена, — удовлетворённо шепчет мне.
Не понимаю, как расслабиться, не верю, что станет легче, но киваю. Пусть это все закончится быстро. Эмин начинает двигаться, и, мне кажется, я прокусываю губы в кровь, хватаю его плечи, сжимаю, пытаясь толкнуть. Но Эмин каменный, его движения становятся быстрее, глубже, и я уже мычу от боли.
