Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Вроде бы мелочи, но из этих мелочей складывается женщина.
Только вот эта маленькая женщина сейчас так мило улыбается Левану, подкладывая ему в тарелку омлет. А этот боров с удовольствием уплетает завтрак, сверкая белыми зубами, которые я ему, по ходу, выбью. Понимаю, что глупо ревновать Алину к другу. Леван никогда не покусится на мою жену. Но меня раздражает его блядская натура. Он любит женщин. У этого мужика нет особых предпочтений. Блондинки, брюнетки, рыжие, азиатки – кого он только не трахал. Леван предпочитает разнообразие, ему быстро надоедает одна и та же баба.
— Ммм, ты просто волшебница. Очень вкусно. Напомни поцеловать твои золотые руки, — произносит он. И моя жена расплывается в улыбке, краснея. Как, мать их, мило. Проблема Алины в том, что она ведется на красивые слова, улыбки и комплименты, за которыми ничего не стоит. Наивная дурочка. Приводит в ярость эта ее черта, в целом их общение и ее реакция.
— Только прикоснись к ее рукам и останешься без своих, — комментирую, проходя в столовую, садясь во главе стола. Леван усмехается, закатывая глаза.
— Ревнивый мужик – неуверенный в себе мужик, — парирует он, продолжая поедать омлет.
— Болтливый мужик – мертвый мужик, — ухмыляюсь я, принимая от Алины чашку кофе. Леван ржет, качая головой. Кидаю взгляд на жену: не смотрит на меня, глаза в пол.
Ну что ты, малыш, так улыбалась моему другу и так холодна со мной? Или тебя гложет вина за утреннюю выходку? Я сломаю это сопротивление, даже не сомневайся. Бегать больше ты от меня не будешь.
Алина продолжает суетиться, что-то передвигая на столе.
— Сядь за стол! — голос срывается на металлические нотки. Сегодня меня срывает в эмоции. — Позавтракай, — уже мягче произношу я.
Послушная, кивает, садится по левую руку от меня, но ничего не ест.
— Тебе уже лучше? — интересуюсь у Левана.
— Жить буду, — снова ухмыляется. — Сегодня займусь делами.
— Удаленно займись. Отсидись пока здесь. Нужно понаблюдать, — посылаю ему предостерегающий взгляд, он кивает, все считывая.
— Пойду покурю, — Леван поднимается с места, замечая во дворе новую горничную, я даже не запомнил, как ее зовут.
