Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Наполняет бокал тоником, добавляет льда, делает пару глотков и отдает свой бокал мне. Пью, утоляя жажду.
Эмин садится рядом со мной, откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову и прикрывает глаза, раскидывая руки на спинку.
Опустошаю бокал, ставлю его на стол, рассматривая мужа, пока он не видит. Его дыхание до сих пор неровное, капельки пота на лбу, рубашка немного смята, но он все равно идеален. Он мой муж, и это навсегда, я только что это признала и подтвердила.
Сглатываю.
Не знаю, не понимаю, как себя вести, что делать и говорить.
— Иди сюда, малыш, — Эмин тянет меня на себя, вынуждая прижаться к его груди. Он ловит мои волосы, играя с ними. — Ты понимаешь, что наш брак как никогда реален и имеет силу? — Киваю, не в силах произнести это вслух. — Понимаешь, что ты теперь моя во всех смыслах этого слова? — Снова киваю."
"Понимаю. Сегодня меня никто не насиловал и не принуждал, я отдалась сама.
Я сломалась?
Не знаю. Понимаю только одно: невозможно жить в вечном напряжении и борьбе с собой.
— Я возвращаю тебе свое доверие. Ты можешь выходить из дома и заниматься тем, чем хочется, естественно, ставя меня в известность, где ты и с кем. И никаких мужчин вокруг тебя! Тебе не понравится моя ревность, лучше не испытывай судьбу.
Глава 27
Алина
— Алин, — Яна находит меня на кухне.
По просьбе мужа и назло Эсме я готовлю нам ужин. Эмину нравится, как я готовлю. А его фраза о том, что пища, приготовленная руками жены, дает мужчине больше энергии, вообще меня покоряет.
Я учусь, записалась на дополнительное образование в сфере финансов и ведения дела. Да, я мечтаю открыть свое дело, свою пекарню. И не хочу, чтобы это стало развлечением, которое оплачивает муж. Необходимо самой вникнуть во все. Я хочу полноценно жить, а не быть вечно жалеющей себя тенью мужа.
