В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
Домашняя, родная, уютная…
— Ну, и чего ты здесь расселся как царь? — раздался Аркашин голос за спиной. Не оборачиваясь, Самохин пожал плечами:
— Да так. Воздухом свежим дышу.
— Возле оживленной дороги? Гурман!
— Узнали что-нибудь?
— Мы работаем над этим. Дим…
— Ммм?
— Действовал непрофессионал. Я, конечно, здорово проштрафился, знаю! Но тут ты мне можешь верить.
— Ты опять на что-то намекаешь?
— Твой секретарь…
— Я ведь уже сказал! — обрезал Самохин безопасника и затянулся так, что пальцы обожгло, — это не она.
Аркаша хотел поспорить, но вовремя проглотил рвущиеся с языка слова.
— Вот и помолчи, — одобрил Дима такое решение, — пораскинь мозгами, кому она перешла дорогу? Кто мог хотеть ее подставить?
— Да кому это надо, Дим? Ну, не того она уровня птица!
— А ты не берись судить, Аркаша. Это моя будущая жена, чтоб ты знал.
— Твою мать! — тихо выругался безопасник, прежде чем задать волнующий его вопрос: — Ты в ней уверен, Дим?
— На все сто. Землю носом ройте, а найдите виновного.
— Дерьмо! Там на таком примитивном уровне слив, что человек, его организовавший, просто не смог бы зайти под учетной записью Мурушкиной. Не сумел бы ее взломать. Понимаешь?!
— Нет! На что ты опять намекаешь?
— На то, что слив произошел конкретно с ее компьютера! А значит, за него сел посторонний.
— Вот и проверьте, кто это был. Или я зря раскошелился на новенькую систему видеонаблюдения?
— Не зря… — буркнул Аркаша.
— Вот и работайте! А я поеду уже. Если что — буду на связи.
Такси приехало довольно быстро. Самохин устроился на заднем сиденье и отвернулся к окну:
— На Озерную?
— Нет, знаешь… Давай на Крылова.
— Заказ был на Озерную.
Дима, и правда, собирался домой. Поздно уже было, и не хотелось беспокоить Машу, но… Не мог он без нее сейчас. Ему нужно было обнять свою девочку, вдохнуть ее спокойный ненавязчивый аромат. Убедиться, что все хорошо, что она его — и ничего не изменилось. Утешиться рядом с ней.
— Я доплачу.
Маша открыла, сонно щуря глаза.
— Хочу тебя, солнышко.
— Прямо сейчас? — шепнула Мура.
— Да, прямо сейчас, — подтвердил Дима, прежде чем накинуться на ее губы.
Он еще никогда не любил ее так. Несдержанно, дико, неистово! Впиваясь ртом в нежную кожу груди, оставляя следы и царапины.
