В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
— Я к тебе ехал, дура. Как узнал, что ты вскрылась, так сразу и сорвался…
Он курил. А Маша стояла оглушенная. На самом деле она никогда не задавалась вопросом, куда Сева направлялся в тот день. Не считала, что это важно. Да и вообще… Мало ли, что взбредет в голову человеку под кайфом? Почему-то она нисколько не сомневалась, что в момент аварии Богатырев находился под воздействием наркоты. Она была наивная, но не глупая. Дошла, что в их единственный вечер Богатырев и ее опоил. Не поняла только, зачем. Она бы и без всяких допингов позволила ему… А, черт!
— Я не знала… — прошептала она.
— Теперь знаешь! Что-нибудь поменялось?
— В каком плане? — тупила Мура.
— В плане нас с тобой, — Сева щелчком отбросил окурок и, наступив на него носком, вдавил в плавящийся от жары асфальт.
Маша покачала головой:
— Ничего, Сева. Я… у меня есть любимый мужчина. У нас… все хорошо. Так что… Я могу тебе предложить только дружбу."
"Маша не поняла, как Сева отреагировал на ее слова. Он будто закрылся от нее невидимой заслонкой.
— Дружбу, значит? — дернул краешком рта Богатырев.
— Да. Дружбу. И твои ноги здесь совершенно не причем. Оу, а вот и Самойлова. Пойду я. Не то вы опять с ней сцепитесь.
Мура напоследок обернулась и, неуверенно улыбнувшись своему новому другу, пошлепала к Лизетте.
— Че этому козлу надо опять?
— Здравствуй, Лиза! — с намеком поприветствовала подругу Мура.
— Привет, — рассеянно кивнула та, — так что он хотел?
— Поболтать. Ну, что смотришь? Нельзя?
— О чем тебе болтать с этим уродом?
— Так, ну правда… Это уже не смешно, Лиз! Я тут кое-что узнала…
— И что же?
— Он ко мне тогда ехал, оказывается! Ну, когда авария случилась…
— И что? — подозрительно сощурилась Лизетта.
— Как что? Не такой уж он и подлец, раз стыдно стало за собственный поступок.
— Думаешь, все дело в неожиданно проснувшейся совести?
— А в чем же еще?
— Не знаю. Трудно судить, что может прийти в голову вмазанному нарку…
— Ну, зачем ты так?
— А что? Слушай, ну, как можно верить этому утырку? Мур…
— А зачем ему врать? — удивилась Маша, семеня следом за подругой.
— Да откуда ж мне знать? Только нет ему веры. И ты будешь дурой, если поведешься на его сладкоголосые речи.
— Да с чего я поведусь, Лиз? — удивилась Маша и, чтобы успокоить подругу, призналась, — у меня с Самохиным… ну… короче, он меня на свидание пригласил. Вот!
Лизка так резко затормозила, что Маша едва не впечаталась ей в спину.
— Сегодня?!
— Да нет… Вчера.
