Боже, я начинаю думать о нем как о бандите, захватывающем заложников, но ведь он определённо точно не будет приковывать меня к батарее.
А ты уверена, Вика?
Ткань противно липнет к коже и теперь меня охватывает чувство омерзения. До тошноты. Эти рвотные позывы настолько сильные, что я стягиваю с себя предмет гардероба чужого мужа и кладу рядом на стол. Стою абсолютно голая и абсолютно мокрая. Стою и дрожу. Теперь футболка спецназа не кажется мне чем-то родным, нет, она змеей извивается на столешнице и норовит меня укусить, прыснуть яд.
Я понимаю, что он будет в бешенстве, но я в бешенстве не меньше. Если бы он изначально сказал о ребенке, все было бы иначе. Теперь я верить как ему должна? Я же не так много просила на самом деле, просто быть честным со мной. Ты ведь тоже этого хотел, спецназ!
Хватаю старый блокнот в пятнах и пытаюсь найти хоть что-то пишущее. Выходит не сразу.
Чиркаю пару слов, чтобы не было проблем, кладу рядом телефон, который якобы нельзя прослушать и гордо вышагиваю в комнату за своими вещами, ощущая, что сердце все-таки разлетелось на осколки.
Я уже в кровь искусала губы, но все лечу вперед. Интересно, куда? Тут же начинаю смеяться, наверное, накатывает нехилая такая истерика. Все выходит в разы медленнее, чем мне бы того хотелось, учитывая, что я себе и говорю без перебоя «надо спешить».
И когда я наконец-то покидаю дачу спецназа, внутри что-то окончательно обрывается, но больше не останавливаюсь и не медлю. Сажусь в машину и выезжаю за пределы дачи, а там и за пределы комплекса.
Очевидно, что очень долго на своей машине мне ехать нельзя. Я кое-что знаю об уличных камерах наблюдения, и стараюсь проезжать через те районы, где их или нет, или их минимум.
Если мой НЕ мой спецназ не сделал этого, то Сергей на нервах от отсутствия информации обо мне точно сделает и не такое. Меня еще и сопроводят с мигалками к нему домой."
"Точно даже понять не могу, куда меня несет, но, на удивление, еду совершенно спокойно. Боюсь привлечь внимание, что ли.
Приезжаю под ЖК Марины и останавливаюсь возле въезда в паркинг. Боже, я даже позвонить ей не могу. Стерев слезы с щек, выхожу из машины, не глуша последнюю, и иду к охраннику. Сегодня здесь — новенький, молодой и явно стажируется. Конечно, он меня не пропустит на парковку для гостей без разрешения приглашающей стороны.
Была бы я в лучшем настроении, меня бы пустили. Разумеется, это даже не подвергается сомнению.
—Добрый, к Марине. Квартира сто двадцать.
