С камерой сложнее.
Серый верно считывает мое поведение и отрицательно машет головой, указывая мне за спину. Ясно.
Слушают, но не видят. А в камере допросов видели.
—Как ты? — дежурный вопрос летит к нему, пока я разворачиваюсь и всматриваюсь в вентиляцию у потолка. Она меньше обычной, чтобы не было слабости воспользоваться для любых нужд, нарушающих правила пребывания в СИЗО.
—Бывало и лучше. Как Вы?
Вопрос серпом по одному месту проезжается. Ясное дело, что спрашивает он больше о Вике, но не называет буквально.
И вроде как сейчас проблема в другом, но ревность в отношении своей женщины присутствует. В глазах у Серого тоже эмоций хоть лопатой греби. Мы оба подсели на Вострову и заболели от этого.
Я по ночам выздоравливаю, но только если она меня касается и целует. Только если я в ней и больше никто на нее не смотрит. Подсел и признаю это.
—Нормально. Как условия? —задаю рядовые вопросы, пока осторожно достаю с заднего кармана подставной телефон, на котором в ожидании ответа печатаю реальный вопрос.
«Вике угрожали?».
Протягиваю Серому, а тот хмурится, но набирая, проговаривает:
—Какие уж условия? Самые лучшие, разве ты не в курсе, что у нас все по букве закона? — в конце он еще ухмыляется, протягивая мне смарт.
«Да. Как иначе я смог бы ее защитить?».
Твою мать! Сжав телефон, чувствую, что я в шаге от того, чтобы провалиться. Интуиция, сука, интуиция, почему ты сразу не отработала. Чутье гребанное мое!
—А у вас что там? Новости какие?
Оживаю, набирая короткое:
«Кто?».
—Ничего нового, Серый. Я пришел сказать, что сам не буду просить ужесточения срока для тебя. Это ни к чему.
«Ты не справишься с ним, слишком влиятельные связи».
Серый возвращает мне смарт, и я от злости начинаю краснеть, кулак ему показывая одной рукой, а второй набирая:
«Имя говори».
—Почему? Неожиданно для тебя. Думал, ты сделаешь все, чтобы меня окончательно в грязь втоптать, — с ухмылкой произносит он, всматриваясь в меня отсутствующим взглядом.
«Ты рискуешь. Меня проучили за то, что я не со всем соглашался.
Тебя накажут за подвижки с адвокатом, за попытки разворотить гнездо. Уже пытались наказать моими руками, вернее. Если оставить все как есть и сидеть смирно, то Вику не тронут. А Игорь выйдет через пару лет по УДО. Возьмем меньшей кровью, но прекрати копать».
Вику не тронут. Пусть только попробуют, и тогда это будет их последний день.
«Ты изначально договаривался о таком?», — набираю быстро, а затем всматриваюсь в лицо Серого.
