Мой спецназ слишком наблюдательный. Уверенными движениями он собирает мои волосы в кучу и закручивает сзади. Сразу становится чуть прохладнее и проще.
Но также жарко. До состояния вращения. Начинает кружиться голова, и я упираюсь лбом во влажную кожу мужчины, проговаривая еле слышно:
—Дышать нечем.
И правда ведь тут как в аду уже, мы будто в кипящем чане варимся.
—Извини, прикрыл, чтобы видно не было. С кондером тебя бы продуло, — он клацает, и окна слегка опускаются, образуя щель. Все четыре, но при этом нас по-прежнему не видно.
Улыбнувшись уголками рта, украдкой посматриваю на дергающийся кадык. Я бы обязательно поцеловала его в шею, если бы у нас были другие исходные данные. В другой жизни я бы точно целовала его везде.
—Боишься, что нас оштрафуют?
Бросаю колкость, но это только для защиты. Я понимаю, что пьяна, и понятия не имею, как теперь себя вести с Лешей. Что говорить и каким образом вырулить из того, куда мы себя принудительно запихнули.
—Нет, просто придется выколоть глаза каждому, кто увидел бы тебя в таком виде, — опустив голову так, чтобы видеть меня, мой спецназ цедит грубо.
—Начнешь со своего друга? — вырывается раньше, чем я успеваю подумать. Вообще с Лешей у меня сначала вырывается мысль, а потом я начинаю размышлять о ней. В других случаях я бы никогда так себя не вела. Честно.
Я вообще очень рассудительная, но с ним…получается совсем не так, как хотелось бы.
В глазах мужчины вспыхивает пламя, и тут же оно тухнет. Наверное, он уже начинает привыкать к тому, что может вырываться из моего рта.
—Может ты закончишь тыкать в меня кактус, Вик? Если хочешь, чтобы я тебя еще раз трахнул, необязательно доводить меня до трясучки, достаточно просто сказать ртом. И я буду рад это исполнить, кстати, можем продолжить. Но есть нюанс. Ты, конечно, не на таблетках? А я в тебя кончил. Мой про*б. Так что сначала в аптеку, ну это если ты вдруг не думаешь от меня рожать. А так я думаю, что у нас будут очень красивые дети. Сразу после того, как ты мне расскажешь, какого х*я происходит между тобой и Серым.
Из меня вырывается нервный смех, и я все еще голая на моем спецназе, смеюсь и одновременно с этим плачу. Не сразу понимаю момент, в который истерика становится сильнее, острее, теперь мне больно настолько, что я рыдаю в шею Леше, а тот, в свою очередь, обхватывает меня большими сильными руками и не дает распасться на миллион осколочков.
—Если ты продолжишь, мы утонем, Вик."
"Он шутит, но я не могу собраться.
