Злость затухает с каждым глотком вдыхаемого воздуха. Перед глазами темнеет. П*здец. Вот эту девочку он заставил? Он заставил ее быть рядом как собачку на привязи. Разнести ему е*альник на раз-два и никогда больше не называть другом.
Так ни мужик не поступит, ни офицер.
Но он по ходу и ни то, и ни другое.
—Ху*вая позиция требовать от мужика бездействия. Рассказывай все, потому что я в бешенстве. А когда я в бешенстве, то либо бью морду, либо трахаюсь до состояния, пока мне не становится чутка легче. С тобой даже во время секса и после него легче не становится, ты ведь меня по морде лупишь фактами, от которых нутро сворачивается.
Вика хмыкает и поднимает голову, всматриваясь в меня уставшим взглядом.
—Ты готовь, я ж голодная.
Я тоже голодный. Адски голодный. Рассматриваю, как по личику расползается румянец. Чертовка имеет в виду совсем другой голод.
—А ты на табуретку и все от начала и до конца. Я и заставить могу, Вик.
Она улыбается шире и прищуривается, кокетливо облизывая нижнюю губу. Хочется поцеловать и разложить на той шкуре, на которой мы уже были.
В первую ночь.
—И стишок рассказать тебе?
—Только если голенькая. И я буду сидеть на этой табуретке, а ты сверху на мне.
—Пошляк.
—Не спорю, с этим точно.
Мы возвращаемся к готовке, но в голове у меня все еще пульсирует. П*здец, у нее получается меня с пол-оборота завести по поводу и без, зачастую без, конечно. Но сейчас она побила все возможные рекорды.
—Я хочу, чтобы ты понимал: я бы своему жениху никогда не изменила, если бы я выходила замуж по любви.
У меня сложились обстоятельства, при которых только так я могу вытащить оттуда брата.
Баста. Кладу нож подальше от себя. От греха. А то еще половину пальцев себе отрежу.
Поверить не могу в то, что слышу. Я просто не понимаю до конца, наверное, но нет. Она ведь сказала именно то, что я услышала.
Он шантажирует ее братом. Теперь картинка сложилась настолько четко, что я больше не могу думать ни о чем другом, кроме как наплевать на все и вмешаться.
Сделать из бывшего лучшего друга инвалида, а ее забрать навсегда.
У меня больше совсем нет причин тормозить и ломать себе ноги, стирать память и делать вид, что между нами ничего нет.
Ничерта подобного.
—Гандон. Какой же он гандон, — упираюсь кулаками в поверхность стола и дышу, по крайней мере это у меня получается лучше, чем контролировать гнев.
Манипулировать братом? Серьезно? Ты так решил добиться девушку?
—Леш, это все неважно. У меня нет другого выхода.
