По-звериному и грубо.
Широкие сильные ладони упираются в бедра и удерживают меня на месте. Ногами полностью обхватывают узкую талию мужчины, и я вижу буквально из первого ряда, как это все смотрится. Темная кожа на контрасте с бледной. Жесткий черный волос на девственно чистой коже.
Спецназ пускается к груди и обхватывает зубами сосок, продолжая насаживать на себя."
"Я же окончательно теряю связь с реальность от прошивающих насквозь ощущений. Голова кружится, и я только и могу, что хвататься за плечи мужчины, сводящего с ума.
Заставляющего думать, что все может быть иначе, что он мог бы помочь. Что он впишется и решит все.
Что заступится. Что он будет вести себя как мужик, как офицер, как защитник.
С ним я бы смогла быть как за каменной стеной и в полной безопасности. Но почему же мы не встретились раньше?
Почему я никогда не видела тебя, мой спецназ?
Это все настолько прекрасно, что я кусаю губу и запрещаю себе плакать, просто чтобы момент не испортить, ведь в затаенных уголках сознания остается мысль, что вариантов у меня нет.
Кончаем мы одновременно и снова без защиты. И снова так, как могут только люди в браке.
Леша мог бы выйти. Он мог бы? Не так?
Но вместо этого лишь сильнее обхватывает меня, пригвождая к месту.
Ягодицы горят, а душа ноет. Я утыкаюсь влажным носом в его шею и позволяю себе сделать то, что, возможно, при других обстоятельствах уж точно не совершила никогда. Слизываю соленый пот и целую за ухом.
Архангельский замирает от моей странной ласки и снова берет меня на руки, все еще находясь во мне. Начинает бить мелкая дрожь.
—Я все решу. Это не обсуждается. Ты остаешься здесь до выяснения всех вопросов. Об этой даче Серый не знает, он против отдыха на природе, так что его сюда затащить не выходило. Здесь ты в полной безопасности. Я прошу тебя не делать глупости. И прошу тебя больше не плакать. Поверь мне, я не прошу никого ни о чем, так что делай скидку и исполняй.
Мне так хочется верить, и вместо тем — так боюсь поверить. Боюсь, что это может стать фатальным. Но весь вид мужчины настолько решительный, что не поверить ему сейчас — совершить преступление.
—Зачем тебе это?
—Я свихнулся на тебе. Иначе уже не смогу. Приворожила, ведьма? — улыбается он зло, а затем целует во вспотевший лоб.
Любая другая на моем месте точно размышляла бы о гигиене, но не я. Мне с ним ничего не стыдно, не страшно и не противно.
