Именно так, как умею только я, — упираю кулак ему в грудину, мысленно представляя, как на самом деле это могло бы происходить, будь я совсем уже без крышака.
—Ты че несешь такое? Это моя жена, — он приближается ко мне, ноздри от бешенства раздуваются. Я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы не понимать весь спектр эмоций. От одержимости и до отчаянной ненависти, буквально выливающейся наружу.
—Никогда. Она не станет твоей женой. Никогда.
—Заткнись, друг. Заткнись.
—Я тебе больше не друг. Не смогу даже здороваться с тем, кто ради собственных хотелок принуждает девушку стать его.
Заставляет и шантажирует, — бросаю ему, толкая от себя.
Серый мутнеет в секунду. Взгляд нечитаемый, злобный. Что-то ожесточенно проворачивается шестеренками в голове. Да, я теперь в курсе. И он понимает, от кого я это мог бы узнать.
—Ты к ней прикасался, — хрипит он, теряя все краски. Вот это реакция. Интересно, что будет, скажи я ему «да».
—Я свои отношения не освещаю в объявлениях на каждом столбе.
Решетников дергается, устремляется в мою сторону и с кулака пытается вырубить, но его эмоции и неспособность сконцентрироваться для качественно удара играют против него.
Я заламываю его, но мне прилетает с коленки в пах. Не так уж и сильно, если принять во внимание состояние, в котором находится мой бывший друг.
Он в бешенстве и не способен больше слышать. Мой ответ не сказал однозначного «да» или «нет», я вообще толком не ответил ему, но он понял между строк. Между строк понял, что я был с его будущей женой.
—Я убью тебя, я убью тебя, — он вырывается и снова нападает на меня, но не выходит.
Мы оба учились у лучших, и оба понимаем, как надо держать удар. Только он при этом слегка «потерян» от новостей, поставивших на колени. —Если ты хоть пальцем тронул ее…Я уничтожу тебя, — меня обдает волнами чистого гнева. В таком состоянии Решетникова я не видел никогда, он буквально убит и сражен наповал. В лице такое безумие открывается, что я начинаю всерьез задумываться, а не сошел ли он с ума часом.
Предпосылки для этого, очевидно, имеются.
—Оставь ее в покое. И насчет брата. Если и тут ты порылся, то пощады не будет, даже несмотря на нашу многолетнюю дружбу. Оказывается, я слишком плохо тебя знаю.
Серый вырывается из моего захвата и оседает на пол, ладонями упираясь в уже огненный асфальт, Жара добивает с самого утра, она плавит мозг и не дает мыслить рационально никому, кто попадает под его пагубное влияние.
С виду можно было бы подумать, что это убитый горем человек.
