Автор
Ведьма Катюша пережила смерть мужа и сына семь лет назад. Теперь она готовится начать новую жизнь, найдя в себе силы вернуться из теней в свет. В воздухе пахнет апельсиновым соком от бутылок, напоминающим о том, что время продолжает шлифовать души и обновлять их потеплее. Катюша вздохнув, решает начать жить самой, заставляя жизнь снова зазвучать в деревне, где тишина еще недавно казалась гнетущей....
Сейчас это совершенно не важно, как и то, что будет завтра, как и то, что было вчера.
Когда выйду отсюда, я сильно об этом пожалею… но ведь это будет потом. После.
Ощутила вкус его рта и, застонав, изогнулась сама, кусая его губы, вцепилась в волосы пальцами обеих рук, притягивая к себе, всхлипывая и чувствуя в нашем поцелуе горечь моих слез. И этот запах его тела, от которого меня всю трясет и, кажется, я сейчас начну кричать от нетерпения. Наверное, вот так хотят жить, именно так ищут глоток воздуха, именно так пьют в невыносимую засуху.
Чувствую, как ладони жадно мнут мою грудь, как сжимает сильно соски, как тыкается голодным ртом мне в губы, в щеки, в глаза, а я льну к нему и сама обхватываю его бедра руками, притягивая к себе.
Поднял вверх, удерживая за талию, так, чтобы обхватила его обеими ногами, вжимая в себя настолько сильно, что захрустели кости.
Я целовала его лицо, нос, скулы, щеки, губы, я сжимала зубами его волосы, пока он поднимал выше мою юбку и отодвигал в сторону мои трусики, чтобы одним сильным движением насадить на себя и громко застонать мне в губы, запрокинуть голову и стиснуть челюсти, сдерживая крик.
— Бл******дь!
Рычит шепотом мне в ухо и делает первый толчок. И я двигаюсь вместе с ним, извиваясь, насаживаясь на его член, хватая широко открытым ртом воздух и чувствуя, как по щекам все еще катятся слезы.
— Посмотри на меня… — попросила, хватаясь за его лицо, притягивая к себе, заставляя посмотреть себе в глаза и сходя с ума от этого мрачно-голодного взгляда, затянутого поволокой страсти.
— Смотрю, — шепчет и, облокачиваясь ладонью о стену, делает глубокий толчок, от которого у меня закатываются глаза.
— Смотри и ты!
Хватает за лицо и к себе.
— Смотри, как я тебя трахаю… смотри… как я трахаю тебя в последний раз!
И толкается все сильнее, распахивая мою кофту, сдирая вниз чашечки лифчика так, чтобы обнажились соски, которые он тут же хватает голодным ртом и жадно кусает.
Проникает в меня быстро, резко, глубоко, а я сжимаю его лицо, отрывая от груди и заставляя смотреть на себя…
— Любишь меня?
Спрашивает и сжимает ладонью мои щеки.
— Скажи! Любишь?
— Ненавижу тебя, проклятый… лжец!
Чувствуя, как приближается адский взрыв, как колотит все тело.
— Ненавидь… вот так, как сейчас, ненавидь меня всегда. Будешь?
— Да! Дааааа!"
"И мое тело уже не мое… оно целиком и полностью его, оно расплавилось и срослось с ним.
