Автор
Ведьма Катюша пережила смерть мужа и сына семь лет назад. Теперь она готовится начать новую жизнь, найдя в себе силы вернуться из теней в свет. В воздухе пахнет апельсиновым соком от бутылок, напоминающим о том, что время продолжает шлифовать души и обновлять их потеплее. Катюша вздохнув, решает начать жить самой, заставляя жизнь снова зазвучать в деревне, где тишина еще недавно казалась гнетущей....
— А жить за что будем? Ты там клад откопал у себя в плену? Или банк успел ограбить?
Усмехнулся и глаза свои наглые прищурил.
— Не твое бабское дело, где я денег возьму! Дома сиди, за сыном смотри! Наработалась, я слышал. Пришло время в отпуске побывать. В декретном!
— Да нет — мое это дело! В прошлый раз ты меня с долгами оставил!
— Я разберусь!
— Вот разберись, а потом и поговорим. Отдай кольцо!
За локоть схватил и к себе дернул.
— Что такое? Моего слова недостаточно, что денег хватит?
— Недостаточно!
Попыталась высвободить руку, но он не выпускал.
— С ним увидеться хочешь? Потому так работать приспичило? Что такое, не звонит, как про мужа узнал? Не приходит? Соскучилась?
— Нет. Я там работаю. У меня план, и кипа бумаг ждет. И… отпусти меня. Ты делаешь мне больно!
Пальцы ослабили хватку, а глаза так и сверкают очень близко. Злые, бешеные.
— Отдай кольцо, Сергей!
Но вдруг резко открыл окно и вышвырнул коробочку на улицу. От неожиданности я закричала, подбежала к окну, посмотрела в снег внизу.
— Спала с ним? Здесь? В нашей спальне? При нашем сыне?
— Отпусти! — тяжело дыша, упираясь руками в его сильные плечи.
— Отвечай — спала?
— Не твое дело!
— Мое! Еще как мое! — вдавил в стену и, шумно выдыхая, схватил за лицо, набрасываясь на мой рот. — Все здесь мое, слышишь, Огнева? Все мое!
Рот мой теребит, кусает за губы, ломая сопротивление.
— Я об этом каждый день, — жадно обгладывает мои скулы, нос, шею, — каждую ночь, бл*дь… семь лет, Катяяя, семь лет тебя хотел! А сейчас не просто хочу, я… п*здец, какой голодный, Катя! По тебе!
Сопротивляюсь, бью его по плечам, по рукам… а его слова с ума сводят, под кожу впрыскиваются сладким ядом, вызывая взрывную волну сумасшествия.
Это был голод. Настоящий, неприкрытый, первобытный. Так человека трясет, когда он умирает от жажды и не видел еды долгими месяцами. Меня трясло. Я потеряла контроль.
