Автор
Ведьма Катюша пережила смерть мужа и сына семь лет назад. Теперь она готовится начать новую жизнь, найдя в себе силы вернуться из теней в свет. В воздухе пахнет апельсиновым соком от бутылок, напоминающим о том, что время продолжает шлифовать души и обновлять их потеплее. Катюша вздохнув, решает начать жить самой, заставляя жизнь снова зазвучать в деревне, где тишина еще недавно казалась гнетущей....
Потом начнется день, суета, потом Сергей уедет по своим по мужским делам, потом все закрутится и замелькает в течении времени. А сейчас у меня свой кусочек счастья вне пространства. Я глажу и трогаю пальцами его кожу, прижавшись всем телом к его спине, и чувствую животом упругие мужские ягодицы, дотрагиваюсь грудью сильной спины. Его кожа… Она такая гладкая на ощупь, такая горячая и шелковистая, и мне нравится ее касаться кончиками пальцев. Провести по сильному плечу, по груди, на которой почти нет волос, вокруг коричневой ореолы соска, по мускулистому телу вниз, ощущая под мышцами ребра, по животу к бедру… пальцы нежно гладят мужскую плоть и наслаждаются прикосновением, пока рука вдруг невольно не проглаживает вниз и вверх словно ищет…
«— Огнев… у тебя кожа, как у девчонки, так не честно.
— Ничего, когда сдохну, по татухе опознаешь.
— Тьфу на тебя! Дурак! Ну ты и дурак!
— Или по шраму. Вот здесь…
Мы только вылезли из речки и лежали на полотенце на теплом песке. До нашей свадьбы оставалось несколько дней.
Он взял мою руку и положил к себе на правое бедро. Мои пальцы нащупали шероховатый длинный шрам.
— Что это?
— Упал на консервную банку. Кровищи было море. В прошлом году мы с пацанами пьяные были вдрызг. Гуляли по набережной, я сцепился с каким-то козлом. Нас разнимали, но мы все равно успели друг другу начистить морды. Я тогда упал и боком на банку. Какой-то придурок рыбак оставил с прикормкой.
Пальцы шрам не нашли. Они трогали кожу, искали, скользили и… не находили. У меня дух перехватило, и сердце гулко забилось в груди. Наверное, я сильно напряглась. Настолько сильно, что он почувствовал и, перехватив мою руку, придавил к груди.
— В чем дело? Что такое?
Полуповернул ко мне голову, и мне стали видны его длинные ресницы и острая скула, покрытая аккуратной щетиной.
— Твой шрам… я… я точно помню, что у тебя на этом бедре был шрам, а теперь его нет.
Резко развернулся ко мне, и наши взгляды встретились, схлестнулись, и мне вдруг показалось, что на дне его глаз я увидела тень смятения, что-то похожее на испуг, и сама испугалась намного больше. Но он вдруг схватил мою руку и прижал к другому бедру.
