Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не вычеркивай меня из списка…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она слушала минуты две, потом улыбнулась и спросила:
– А как поживает ваша кошечка?
…и по тому, как я замешкалась с ответом, поняла, что ляпнула что-то… опять допустила какую-то…
– У вас ведь кошечка? – жалко, заискивающе спросила она. Я выдохнула и легко ответила:
– У нас пёс, мама. Ты хотела сказать – наш пёс Шерлок. Твой любимец и друг.
Она билась в петлях всё туже стягивающих её силков, изворачиваясь, придумывая новые и новые объяснения «случайным оговоркам и недоразумениям». Когда поняла, что все оговорки и якобы недоразумения объяснить невозможно, придумала себе… глухоту. Тугоухость – это ведь куда благороднее, чем безмозглость?
О, это была целая эпоха – её царственная Глухота! Вязкий дурной сон: поездки по врачам, проверки слуха в разных кабинетах на разнообразных приборах. Я даже не подозревала, что для проверки слуха существует столько способов и механизмов.
Наконец с кучей бумаг и бланков нас направили в фирму по подбору слухового аппарата.
Обстоятельная вежливая дама с полными, но лёгкими порхающими пальцами демонстрировала модели, бережно укладывая электронные паутинки и продолговатые пластиковые капли в изящные футляры. Я растерялась от обилия возможностей и – как поступаю, собственно, всю жизнь – на всякий случай выбрала самый дорогущий и потому самый миниатюрный и сложный в обращении слуховой аппарат.
Кажется, мама сразу принялась саботировать наш с отцом электронный энтузиазм. Каждый раз аппарат оказывался в коробочке, а не в ухе, и когда мы с отцом набрасывались на неё с упрёками (не понимали, ничего не понимали, дурачьё!), мамино лицо приобретало новое для меня угрюмо-каменное выражение. Словом, деньги были выброшены на ветер, наши крики – тщетными, мои усилия – жалкими.
Гораздо позже я поняла, что вся история «катастрофического ухудшения слуха» была её уловкой: она защищала репутацию. Пусть считают глухой, главное, чтоб не «придурочной». Когда же она перестала стесняться той пурги, что заметала её сознание, и полностью отдалась её вихрям, она попросту забыла о глухоте…
Спустя года три-четыре мне позвонили из того кабинета по подбору слуховых аппаратов – мол, жива ли ваша мама? Спрашивали осторожно: видимо, карта больного с недвусмысленным годом рождения лежала перед дежурным администратором.
– Жива-жива, – отозвалась я. – Спасибо.
– Так приходите на плановую проверку, – обрадовалась женщина, возможно, та самая, что ласкающими пальцами демонстрировала нам удивительный мир слуховых чудес. – Давно вас не было. Может, надо подобрать новый аппарат.
– Да нет, не надо, – сказала я. – Мама теперь хорошо слышит.
На другом конце провода зависла пауза.
– То есть как? – спросила она в замешательстве. – Ваша мама была с большой потерей слуха.
