Автор
Вошел в дом как явный преступник — стучали в дверь отчаянно и непрерывно. Человек сомневался, что это гость или полиция, пока не осознал: шум исходит из его собственной охранной системы. Эта ночная инvasion стала началом невообразимого приключений в мире СИ, где каждый шаг может быть последним....
А Булат переметнулся на темную сторону, где вместе печенек — субботний утренний куни.
Наверное, в этом отношении Булат точно «каблук». Хотя никто его к этому не принуждал, и Гуля только в последний раз перестала стесняться и отнекиваться. А он реально подсел на этот кайф — когда она утром такая: сонная, теплая и все ему позволяющая. Такая открытая и сладкая в своем наслаждении. Правда, в последнее время завела привычку зажимать самой себе рот ладонью — стеснялась собственных стонов и вскриков. Это вредная привычка, ее надо пресекать.
За всеми этими размышлениями Булат упустил момент, как открылась, а потом закрылась дверь ванной. Просто вдруг потянуло по спине, а потом женский голос ахнул:
— Почему вода такая холодная?!
Первым делом он отрегулировал температуру. И только потом обернулся и обнял Гульнару. Они впервые оказались так — голые вместе в душе.
— Я заварила чай.
— Отлично, — Булат скользнул руками по мокрой женской спине, до идеального прогиба поясницы, а потом сжал пышные ягодицы.
Но для того, что произошло потом, свежепочищенная полость рта не пригодилась. А вот то, что он уже успел вымыть пах — оказалось очень кстати.
Каким-то невероятным — то ли чудом, то ли усилием воли — уже практически на пике кульминации Булат все же поднял Гулю с колен, прижал ее к стене и…
Самым охрененным оказалось то, что она успела с ним.
Если в твоей жизни субботний минет заменяется субботним куни, это еще не значит, что в ней не появится что-то другое.
***А еще есть такой прекрасный день, как воскресенье. Который начался ровно так же, как и суббота. Только Булат не позволил Гуле зажимать себе рот рукой и кайфовал по полной программе, наслаждаясь всем — ее открытостью, розовой влажностью и протяжными «А-а-а-а-х-х-х-х…». А потом взял ее, как давно хотелось — сзади. И упивался прогибом спины, изгибом бедер, дрожью удовольствия в ее теле.
После они завалились на бок, Гульнара прижалась спиной к его груди, Булат уже привычным жестом уткнулся носом в ее затылок.
***Он стал не просто самым близким. Он стал необходимым. А еще тем, с кем не надо было ничего из себя изображать. А еще… Еще, как бы странно это ни казалось, у Гули совершенно пропало ощущение, что она сидит на двух стульях. Что она не свободна в своих желаниях и действиях. Что она что-то и кому-то должна. И желание сесть в такси и рвануть на вокзал тоже исчезло.
