Автор
Неприятная встреча Кристина заставляет задуматься: почему женщина, родившая детей, должна стать супермамой? Три дочери – и это только начало. Две близняшки постепенно превращаются в кошмарное трио, а восемнадцатилетняя Ева уже взрослеет быстрее обычного. Каждый день насыщен новыми проблемами: кашрутные вопросы, психологическая усталость и непрекращающиеся скандалы в детском саду — все это делает жизнь Кристины нестерпимой....
Но мы ведь здесь ненадолго, так к чему меблировка?"
"К тому же, прежде чем покупать детям что-то настолько дорогое, неплохо бы спросить у матери. Ну это так, в порядке бреда.
– Тебе деньги девать некуда? – продолжаю возмущаться.
Однако мое восклицание лишь еще больше оскорбляет Рафаэля.
Он хмурит брови и спрашивает:
– Почему я не могу покупать необходимое твоим дочкам? Хочу напомнить, одна из них моя!
– Вот ей бы и покупал, – развожу руками.
– А остальные что? Должны быть как сбоку припеку? Они же дети! Тем более девочки, как я могу их обделять?
Рафаэль говорит это с доброй долей праведного гнева.
Неожиданно это меня очень трогает.
Надо же, как бывает. Родному отцу плевать с высокой колокольни, как и где спят девочки. А вот Рафу, похоже, есть дело.
Хотя мне все равно непонятно, какой в этом всем смысл. Уже скоро будет заседание суда о разводе. А потом мы с девчонками съедем к себе.
Впрочем, у состоятельных людей свои причуды.
А то, что у Рафаэля полно причуд, – это даже не вопрос.
– Хорошо, хочешь обставить для девочек комнату, ради бога, – машу рукой. – Но раз ты такой богатый, чтобы одаривать гостей дорогущей мебелью, мне где прикажешь спать? Мне-то ты кровать не купил. Почему? Я, между прочим, тоже женского пола.
В этот момент замечаю, как у Рафаэля слегка перекашивает лицо.
– Женщина, а чем тебя не устраивает моя кровать? Она, между прочим, с ортопедическим матрацем и подходящих размеров. Твое место там.
Я стою, смотрю на Рафаэля, хлопаю ресницами как последняя дурочка. Понять не могу, это он всерьез про предложение спать в его кровати или у него такой элитный юмор?
Впрочем, для шуток у него слишком серьезное лицо.
Давидян сводит брови у переносицы, буравит меня взглядом.
Я судорожно закашливаюсь, спрашиваю хриплым голосом:
– С чего ты решил, что я буду с тобой спать?
Он выглядит искренне удивленным, даже морщит лоб.
– Тебе что, вчера не понравилось? – интересуется он. – Я так понял, все прошло хорошо…
Закусываю губу, на миг мыслями возвращаясь в то безумство, которое между нами творилось. И стыдно, и сладко вспомнить.
