Автор
Неприятная встреча Кристина заставляет задуматься: почему женщина, родившая детей, должна стать супермамой? Три дочери – и это только начало. Две близняшки постепенно превращаются в кошмарное трио, а восемнадцатилетняя Ева уже взрослеет быстрее обычного. Каждый день насыщен новыми проблемами: кашрутные вопросы, психологическая усталость и непрекращающиеся скандалы в детском саду — все это делает жизнь Кристины нестерпимой....
У меня их куча, даже одноклассники – и те остались. Нахожу профиль одной из бывших подружек, Насти Симакиной. Лайкаю ее последнее фото из отпуска – красивое, у моря. Неожиданно вижу – она онлайн.
Может, судьба?
Пишу ей: «Настя, привет. Не спишь?»
«Привет, Ежова. Не ожидала тебя услышать. Или твой акк взломали?» – отвечает она.
Да уж, вот так и теряешь связь со школьными подругами. Казалось, были не разлей вода, но расстояние и разные университеты сделали свое дело. Мы с ней почти не виделись со школы.
И…
Никогда не обсуждали выпускной.
Да и глупо как-то делать это девять лет спустя…
Но все же не удерживаюсь, спрашиваю у Симакиной: «Ты не помнишь, я правда приглашала на выпускном танцевать Рафаэля Давидяна?»
«Ага, приглашала», – прилетает от подруги.
И вдогонку:
«Все охренели, когда он тебя посредине танца засосал».
Обалдеть! Значит, правда было?
«А я ему за это по роже не дала?» – спрашиваю с надеждой.
Ведь по всем показателям должна бы дать. Отвесить эдакую знатную оплеуху.
«Нет, не дала, повисла у него на шее», – отвечает подруга.
«А потом что было, не помнишь?» – спрашиваю с замиранием сердца.
«Потом я со Стасиком уехала, – пишет подруга. – А что? К чему это ты сейчас?»
«Да так, ничего, просто вспомнилось», – пытаюсь уйти от ответа.
«Давидян сейчас в ажуре, занимает важный пост, бабло косит нехилое…» – зачем-то решает просветить меня Настя. «Я встречалась со старыми друзьями, рассказывали про него».
«Рада за него. Ладно, спокойной ночи», – пишу на прощание и выключаю телефон.
Замираю, переваривая все, что удалось выведать-выспросить про ночь выпускного.
Это что же получается?
Пьянющая я пошла танцевать с главной акулой класса, еще и целовать себя позволила. А там, может, на пьяную голову мне и его прикосновения понравились. Могли? А фиг его знает.
Кста-а-ати… Вполне возможно, что Давидян был так же трезв в кавычках, как и я. Так что, чисто теоретически это как-то нечестно вешать всю ответственность на него. В конце концов, меня ведь никто не заставлял ничего пить, и на танец его приглашать – тоже.
И целоваться с ним…
И…
Заниматься с ним сексом?
А вдруг он меня и вправду не принуждал? Жаль, правды я уже никогда не узнаю.
С другой стороны, вот на кой черт бы ему понадобилось просто так извиняться через девять лет? К тому же, когда я обвинила его в изнасиловании, он выглядел уж очень удивленным. Потом так это не оставил, пришел объясняться. По его виду можно было сделать вывод, что ему важно доказать невиновность.
