Автор
Неприятная встреча Кристина заставляет задуматься: почему женщина, родившая детей, должна стать супермамой? Три дочери – и это только начало. Две близняшки постепенно превращаются в кошмарное трио, а восемнадцатилетняя Ева уже взрослеет быстрее обычного. Каждый день насыщен новыми проблемами: кашрутные вопросы, психологическая усталость и непрекращающиеся скандалы в детском саду — все это делает жизнь Кристины нестерпимой....
Только тут замечаю, что у девчонки из-под школьного платья выглядывают разбитые коленки. На белых капроновых колготках здоровенные дыры, из которых зияют покрытые кровью раны, свежие.
– Ох, ты ж, горе луковое, где ж ты так? – цокаю языком.
Ева отводит взгляд, морщится. Такое чисто женское выражение горя на лице.
Видно, что ей больно и некомфортно.
А я, кстати, мастер лечения сбитых коленок. У меня по этому делу практически диплом. За последний месяц, что прожил с близнецами один на один, точнее один на два, я увидел множество разбитых коленок, а подранных штанов – еще больше.
– Ева, пошли ко мне, обработаем раны, – командую ей. – Тут нужна срочная помощь.
Девочка бросает на меня испуганный взгляд.
– Мама не разрешает никуда ходить с незнакомцами!
На это мне остается лишь хмыкнуть.
– Какой же я незнакомец, – пожимаю плечами. – Я ваш сосед, зовут Рафаэль, ты же неоднократно меня видела. Я папа близнецов, которых нянчит твоя мама.
– А-а, – тянет она не очень уверенно. – Тогда ладно.
Веду ее к себе, усаживаю на маленькую табуретку в прихожей.
– Посиди здесь, сейчас принесу аптечку.
Быстро иду в ванную, нахожу коробку с красным крестом и возвращаюсь в прихожую.
Ева же за это время успевает расплакаться. Подмечаю, как она вытирает щеки рукавами от платья.
– Отставить рыдания, – говорю с шутливой строгостью.
Опускаюсь перед Евой на корточки, обрабатываю детские коленки перекисью. Когда она морщится, отвлекаю ее смешными рассказами про сбитые коленки близнецов, под конец даже дую на ранки, чтобы боль побыстрее ушла. Клею пластыри.
Однако даже эти манипуляции не успокаивают мою маленькую гостью.
– Ну что ты плачешь? – развожу руками. – Скажи. Дядя Рафаэль все решит. Может, конфету хочешь? У меня много…
Однако очень скоро понимаю, что конфета делу не поможет.
Ева вдруг выплескивает на меня удивительное:
– Папа сказал, меня не любит, и что я – никто. Он правда не любит, я вижу!
Вот тебе на.
Дядя Рафаэль, может, и может решить множество проблем, но не эту.
Господи, каким надо быть сказочным придурком, чтобы сказать девочке такое? Что в голове у этого недопапаши? Как язык повернулся. Это же дочка!
Говорю первое, что приходит в голову:
– Ев, он это не от большого ума.
