Затея удалась, вот только остановиться пришлось в непосредственной близости от какой-то дамы, которая спала, накрывшись легким халатиком, разрисованным алыми маками, и укрыв лицо соломенной шляпой – огромной, как колесо от телеги. Пока Вероника подслушивала, ей приходилось постоянно топтаться возле спящей дамы, делая вид, что она поправляет босоножки или что-то разыскивает в сумочке. Один раз она попятилась и едва не наступила на полу халата. Чудом удержала равновесие и не рухнула прямо на нее. Зато подслушанный разговор того стоил.
– Когда я хотела вложить деньги в реставрацию того маленького особняка девятнадцатого века, ты мне отказал, – говорила Лидия незнакомым глухим голосом. – А я, между прочим, собиралась спасти памятник архитектуры.
– Я не готов открывать еще один люк, в который полетят мои деньги. У меня достаточно благотворительных проектов. – Леонид Филиппович по большей части смотрел вдаль, а на свою жену бросал лишь короткие колючие взгляды.
– А этот фестиваль? «Серебряный свист», или как там его? Ты ведь что-то на него жертвуешь?
– Советую тебе думать в правильную сторону. Иначе та важная сделка, в которой я принимаю участие чисто номинально, может и не состояться. Я имею право отозвать доверенность у нотариуса. И тогда тебе точно станет не до поэзии.
Разговор пошел серьезный, и Вероника молилась, чтобы ее не заметили. Одно дело – стать свидетельницей рядового выговора, и совсем другое – подслушать что-то по-настоящему личное и важное.
– Я никогда у тебя ничего не просила, – продолжала между тем Лидия, не сводя глаз с мужа. В руках у нее была бутылочка ее любимого сока алоэ, которую она сжимала так сильно, что побелели пальцы. – Мне нравится то положение, которое ты занимаешь в обществе, и для счастья мне достаточно быть рядом с тобой на всех важных мероприятиях, где можно показать себя и продемонстрировать высокий статус. Но ты, вместо того чтобы оценить мою сдержанность, решаешь, что раз я такая нетребовательная, тебе стоит окружить своей заботой брата, и жену брата, и всю родню, которая только и делает, что атакует тебя просьбами. Ты вечно находишься под артобстрелом.
– Ничего криминального, – ответил Медников. – Помогать родственникам – это по-мужски.
– Не знаю, что ты понимаешь под словом «помогать». Если бы я изо всех сил не ограничивала твою широкую натуру, Эдуард с Жанной уже поселились бы в нашей квартире, как это случилось с загородным домом.
– Дом очень большой, – пожал плечами Медников.
