Автор
Ох ты ж, ничего себе! В моей голове зазвучало это выражение, когда я резко открыл глаза. Широкая спина мужчины с рельефными мышцами и узкие бёдра настолько очаровали меня, что я просто не мог поверить своим восприятию. Сон был таким непривычным, что поражал даже саму мою фантазию....
Сразу узнаю у лекаря, когда выветрится, или что там с ним происходит, это грёбаное зелье, чтобы больше не терять времени.
Надо приставить к жене “няньку”. Ехидно ухмыляюсь. Кербина будет идеальна — с её дотошностью, она не пропустит ничего лишнего. Это на случай если кто-то из замка решит Дарине помочь и передать новую порцию зелья.
На пути мне встречается служанка с завтраком для Дарины. Приказываю оставить тележку, говорю, что отнесу сам. Служанка сперва пугается моего вида, а потом, услышав про то, что я лично хочу отнести завтрак жене, позволяет себе лёгкую улыбку.
Первое время, пока не приструнил их, то и дело слышал неуместные попытки посоветовать вроде: “А не отнести ли вам этот букет госпоже?” Если Дарина захочет цветов, она может приказать нарвать. Хоть все клумбы в саду и кусты обрезать — её право. Но она им не пользовалась.
Открываю дверь и так и замираю на пороге. Жена, одетая лишь в ночное платье, держит доктора Фелерика за руку, и смотрит таким преданным щенячьим взглядом… Кровь разгоняется по венам, а кулаки сжимаются сами собой. Как это понимать?
Заставляю себя отвести взгляд от Дарины (разберусь с ней позже), и спокойно спрашиваю у врача:
— Фелерик, как результаты?
Отчего-то тот бледнеет. Значит, чувствует вину? Неужели, есть за что?
Фелерик что-то говорит про вещество и восстановление организма, но меня интересует только срок.
— Не скоро… через ме… Через две недели.
Какой интересный ответ. И какой доктор Фелерик наивный в своей лжи. Не свожу с него мрачного взгляда и совсем немного, практически неощутимо, использую давление магии.Фелерик чувствует мою силу и подчиняется. Чудесным образом две недели превращаются в два дня. Что ж, меня устроит.
Отпускаю врача (наверняка пойдёт “лечить душу” крепким вином после моего воздействия) и переключаюсь на Дарину.
— Ешь, — говорю ей.
Она не реагирует. Стоит, закрыв лицо руками. Интересная поза, но не понимаю, почему она замерла в ней. Не хочет меня видеть? Больше всего я не люблю такие вот игры. Подкатываю тележку ближе и подхожу к жене.
Она расслабляется, убирает руки от лица и, кидая быстрые “незаметные” взгляды на поднос, гордо отказывается есть.
Условия ставит? Забавно. Конечно, я не поддамся на такой примитивный шантаж.
