Молодая мать вынуждена бежать из дома своего жестокого покровителя, чтобы спасти дочь. Но Глеб Агурский не намерен отпустить её просто так. Героине предстоит пережить опасную игру, где на кону стоит жизнь и свобода её ребёнка. Захватывающий роман о выживании, силе материнской любви и борьбе...
Поздно хмуриться, дорогой товарищ! Ты сам жениться хотел. Неужели передумал? Так еще не поздно аннулировать брак.
Из гостиной прибегает веселая Ася. Обнимает за колени. Тяну ее на руки и тут же чувствую, как крепкая ладонь перехватывает ребенка. Не забирает у меня, а просто помогает держать.
Так и отламываем хлеб и макаем его в соль, держа Асю. А маленькая нахалка тоже тянет ручонки и причитает деловито.
- И я… и я…
- Держи, - отламывает ей кусочек Агурский. А я бросаю на него недовольный взгляд. Руки не помыл и лезет к ребенку.
- Расслабься, - шепчет, приглашая меня в нарядную столовую Огромный круглый стол посреди комнаты. Шелковые белые обои, белые стол и стулья. И только огромная черная люстра нависает над всем этим воздушным великолепием. Сверкает черными гранями медальонов и бусинок. Притягивает к себе взгляд. Будто предвещает что-то недоброе.
Растерянно смотрю на нарядно накрытый стол, напоминающий мне декорации к фильмам о миллионерах, и с ужасом понимаю, как меня гнетет вся эта напускная роскошь.
Сдерживаюсь. Лишь бы не нахамить. Церемонно усаживаюсь, когда Агурский выдвигает для меня стул. И ошалело гляжу на мужа. Глеб выглядит суровым и немного воинственным. Добился своего. Теперь жалеет, наверное.
В высокие бокалы с золотыми ободками льется шампанское. Вдова Клико. Кристалл…
Равнодушно наблюдаю, как остальные места занимают приближенные к Агурскому люди. Экономка, телохранитель, еще кто-то…
Что мы отмечаем и зачем?
Хочется закричать от отчаяния.
Мою маму или Стеллу никто не додумался позвать.
«И что мы празднуем, если брак фиктивный? – думаю недовольно и, неожиданно вспомнив о «многочисленных оргазмах», заливаюсь краской.
- Все нормально? – слышу знакомый бас над ухом. От Глеба ничего не укроется.
- Да-да, - замечаю поспешно. Перевожу взгляд на Асю, свободно сидящую на коленях у Агурского, и замечаю торопливо."
"- Дети не должны сидеть за стол вместе с взрослыми…
- Сегодня можно, - поморщившись, отмахивается он и под нестройные крики «Горько!» слегка прикасается к моим губам. Показушник, блин!
Никак не могу понять, что движет Агурским?
С задремавшей малышкой на руках поднимаюсь на второй этаж. Чувствую тепло от скользящей по моей спине ладони Глеба. Хочется съежиться и смахнуть с себя его руку, будто тавро расплавляющую мой позвоночник.
На нетвердых ногах вхожу в спальню, где еще вчера поселились мы с дочкой, и в ужасе застываю на пороге. За те считанные часы в комнате все поменялось.
