Молодая мать вынуждена бежать из дома своего жестокого покровителя, чтобы спасти дочь. Но Глеб Агурский не намерен отпустить её просто так. Героине предстоит пережить опасную игру, где на кону стоит жизнь и свобода её ребёнка. Захватывающий роман о выживании, силе материнской любви и борьбе...
Но стоит только выйти из ванной и глянуть на жену, свернувшуюся калачиком, как желание скручивает меня снова. Здравый смысл советует уйти в кабинет и попытаться уснуть там. Понимаю. Но стою как прикованный. Никакая сила в мире не сдвинет меня с места. Уйти от желанной женщины? Да ну, не фиг!
Вздыхая, ложусь рядом.
Сколько раз за остаток ночи я сбегаю в душ? Делайте ставки, господа!
Обнимаю жену поверх одеяла и пытаюсь приноровиться к ее мерному дыханию. Но не получается. Смутная тревога поднимает голову. Сначала неприятно сосет под ложечкой, а затем бьется набатом в башке. Не иначе, как я пропустил что-то важное.
Вот только что? Задумываюсь, медленно перебирая варианты. Вера и ее вранье? Да я особо никогда ей не верил.
Юркино ранение? – Оклемается. Я первым делом позвонил главному врачу и попросил лично присмотреть за моим парнем. А значит, самые лучшие врачи сейчас колдуют над ним.
«Нет. Дело в другом. Что-то я упустил. Не заострил внимание на важном моменте, посчитав его ерундой. Нужно вспомнить, обязательно!» – даю команду себе и, уткнувшись носом в мягкие Анины волосы, проваливаюсь в глубокий тревожный сон.
46. Первая брачная
Аня
Лежу, боясь пошелохнуться, в объятиях Глеба. А когда все-таки засыпаю, вздрагиваю от страшных и непонятных снов. Открываю глаза, беспомощно шаря взглядом по темной спальне Агурского. И услышав его хриплое «спи-спи», как ни странно, чувствую себя в безопасности. Снова проваливаюсь в сон. Бегу какими-то коридорами. Убегаю от невидимого врага. Слышу сзади шаги и хочу перепрыгнуть через невысокие ступеньки, как падаю, подвернув ногу. Просыпаюсь от резкой боли и, не сдержавшись, вскрикиваю. Старая травма дает о себе знать и ноет к перемене погоды.
Подскакиваю на кровати, стараясь дотянуться до больной лодыжки и хоть немного помассировать ее. Но вся беда в том, что спасительные мазь и эластичный бинт остались в гардеробной.
- Что случилось? – заспанно тянет Глеб, садясь рядом.
- Нога,- шепчу сквозь слезы.
- Погоди реветь, - перекатывается он обратно на свою сторону. Достает из тумбочки какую-то небольшую фигурную банку и, вернувшись ко мне, командует."
"- Где болит? Показывай.
- Щиколотка, лодыжка, - хнычу я, желая хоть как-то уменьшить адскую боль. – Прости, что разбудила…
- Глупости, - отмахивается Агурский и, усевшись передо мной на корточки, берет в ладони побитую ногу. Нежно проводит пальцами по высокому подъему. А затем, поставив мою ступню себе на колено, быстро наносит мазь на больное место.
