Автор
Профессор Свешниковым совершает открытие, которое переплетает судьбы множества людей в паутину политических интриг и древних мифов. Герои получают возможность изменить ход истории, но должны сделать невозможный выбор между личным счастьем и масштабными последствиями своих действий.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Небо над бездной»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Профессор Свешниковым совершает открытие, которое переплетает судьбы множества людей в паутину политических интриг и древних мифов. Герои получают возможность изменить ход истории, но должны сделать невозможный выбор между личным счастьем и масштабными последствиями своих действий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Полина Дашкова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Профессор Свешниковым совершает открытие, которое переплетает судьбы множества людей в паутину политических интриг и древних мифов. Герои получают возможность изменить ход истории, но должны сделать невозможный выбор между личным счастьем и масштабными последствиями своих действий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сон расскажите, пока не забыли.
Михаил Владимирович рассказал. Валя слушал, внимательно слушал, иногда кивал, качал головой. Потом молчал несколько минут, наконец произнес:
— Музей.
— Что вы имеете в виду?
— Зал с портретами и стеклянными витринами. Попытайтесь вспомнить."
"— Думаете, во сне отпечаталось нечто реальное, из прошлого?
— Почти уверен. Вас мучает какое-то воспоминание. Подумайте, какая может быть связь между доносом Гречко, музеем и Кобой?
— Вожди новых масс… Самых глубочайших низов человечества, — чуть слышно пробормотал Михаил Владимирович. — Вена, зима тринадцатого года. Впрочем, нет, ерунда.
— Вовсе не ерунда. Коба был в Вене в январе-феврале тринадцатого, писал там эссе по национальному вопросу.
— Что, правда? Валя, вы не шутите? Господи, я так надеялся, что ошибаюсь, так надеялся…
— Можете спросить у кого угодно, это не секрет. «Марксизм и национальный вопрос», так, кажется, называется его опус. Между прочим, именно под ним он впервые подписался «К. Сталин». Коба Сталин. Потом уж он стал использовать свое настоящее имя, Иосиф.
— Почему он писал труд по национальному вопросу именно в Вене?
— Ну, по официальной версии, ему требовалось ознакомиться с работами немецких и австрийских социал-демократов.
— Разве он читает по немецки?
— Не знаю. Думаю, да. Он прожил в Вене почти два месяца. Любопытно, как удалось ему пересечь границу, будучи вне закона, в розыске, без документов? Зачем понадобилась такая рискованная дорогостоящая поездка, если большинство работ немецких и австрийских социал-демократов были доступны в России? Можете себе представить Кобу в венской библиотеке? Впрочем, вы видели его в другом месте. В музее. Еще экзотичней. Что за музей? Каким ветром его туда занесло? — Валя откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.
Михаил Владимирович машинально сжевал кусок хлеба, глотнул остывшего мятного чаю, глухо откашлялся.
— Хофбург. Хранилище королевских сокровищ, кажется. Почерневший кусок металла за стеклом — копье Лонгина. В Евангелии от Иоанна: «…один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода».
— То самое копье? — Валя открыл глаза, встрепенулся. — Бывший семинарист Коба вполне мог полюбопытствовать. Ну, а кто второй?
Чайник вскипел. Михаил Владимирович встал, аккуратно вылил суп в кастрюльку, наполнил теплой водой рукомойник, принялся мыть посуду.
— Давайте уж я, вам нужно беречь руки, — сказал Валя.
Профессор как будто не услышал, машинально тер тарелку мокрой тряпочкой. Память наконец сжалилась. Он сумел восстановить из обрывков всю сцену.
Он, Эрни и Хот вошли в зал. Кроме двух молодых людей у дальней витрины, посетителей не было. Музей скоро закрывался. «Простите, на минуту я вас покину», — сказал Хот.
