Да, я ведь тоже мог бы спросить, но не решаюсь, боюсь ляпнуть глупость. Скажите, уважаемый Дассам, сколько вам лет? Откуда и зачем у вас этот шрам на макушке? Почему он пульсирует? Что, у вас правда не закрылся младенческий родничок? Вы помните русского путешественника Никиту Короба? Вам известно происхождение хрустального черепа? Доктор Макс говорил о грядущей войне между мужчинами и женщинами. Может, он просто бредил? За что его убили? Для чего Хоту нужно, чтобы Соня исследовала его кровь? И почему она так долго молчит?» — все это за долю секунды пронеслось у Димы в голове.
И вдруг тихий старческий голос произнес:
— Она молчит потому, что ей нужно подумать.
Старик глядел на Диму со своей младенческой беззубой улыбкой, и глаза все так же странно светились. Он говорил по русски почти без акцента, четко и внятно, несмотря на отсутствие зубов.
— Что такое инициация? — неожиданно для себя выпалил Дима.
— Ритуал посвящения.
— Это я знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Ладно, попробую сформулировать иначе. Какой именно ритуал должна пройти Соня?
— Она ничего не должна.
— Но они могут заставить.
— Они могут только пугать и лгать.
— В чем заключается опасность для Сони?
— В ней самой.
Что-то звякнуло, Дима оглянулся. Фазиль стоял у двери и нетерпеливо подкидывал на ладони ключи от машины. Соня сидела на диване и дремала, прислонившись головой к высокому валику. Старик Дассам задумчиво жевал размоченный в чае сухарь, глаза его были прикрыты сморщенными коричневыми веками без ресниц.
— Ну, вы даете, ребята, — сказал Фазиль, — она хотя бы сидя уснула, а ты вообще спишь стоя, как конь.
— Я сплю? — Дима тряхнул головой.
— Ага. Кстати, учти, ты во сне разговариваешь. Ну, буди свою ученую женщину, пора ехать.
Старик прожевал кусок сухаря и произнес что-то совершенно непонятное. Фазиль ответил ему по шамбальски. Дима подошел к Соне, осторожно тронул ее плечо.
— А? Что, уже приехали? — спросила она сквозь долгий зевок.
— Еще не выезжали, — ответил Фазиль. — Дассам говорит, скоро начнется буран. Нижний буран, очень неприятная вещь, поднимает снег с земли.
Соня встала, застегнула молнию куртки.
— Дассам, скажите, как чувствует себя Лейла? Как ее палец?
Старик улыбнулся и зашамкал что-то. Фазиль подошел к нему, склонился к самому уху, поговорил по шамбальски, потом повернулся к Соне.
— У Лейлы все хорошо, рана заживает. Дассам сказал… сейчас, я попробую перевести, чтобы вы поняли, в общем, это такая древняя шамбальская поговорка. Кто облегчил физическую боль другому, тот сократил дни земной жизни Хзэ. Кто облегчил душевную боль другому, тот сократил годы земной жизни Хзэ. Кто победил собственный страх, победил Хзэ. Слушайте, мы поедем или нет?
— Кто такой Хзэ? — спросила Соня.