Опытный конспиратор Бокий ничего не стал уточнять, не задал ни единого вопроса, ответил тоже по французски:
— Понял. Буду через три минуты.
Пока Федор говорил, Мухин успел выскользнуть из-за стола, аккуратно, под локотки, вывести в коридор Таню. В дверном проеме мелькнула темная фигура пятого. Дверь закрылась, ключ повернулся в замке. Мухин подошел к Федору почти вплотную, и стало видно, как муха на щеке перебирает лапками.
— Письмо, пожалуйста, — произнес Мухин тоже по французски.
— Сначала постановление, — по русски потребовал Федор и легонько подтолкнул его к столу.
— Месье Агапкин, ну зачем эти формальности, мы свои люди, будьте любезны письмо, а постановление уж готово, вот, извольте взглянуть, э, нет, месье, пока только из моих рук. Ой, ой, не тяните вы так, порвете, бумага тонкая.
Муха наконец слетела с насиженного местечка, заметалась под потолком.
Все было настоящее. Бланк, печати. Подпись Мухина и, что самое удивительное, подпись Уншлихта. Федор быстро задрал свой джемпер, извлек письмо. Оловянные пуговки вспыхнули, пухлые пальцы потянулись к пожелтевшему листку почтовой бумаги. Обмен произошел мгновенно, письмо исчезло в кармане пышных галифе.
— Семь дней у вас, месье, начиная с сегодня, семь дней, потом окно закроется, — чуть слышно проворковал Мухин по французски.
Федор сунул постановление в карман сорочки, туда, где прежде лежало письмо, и услышал громкий, настойчивый стук в дверь.
Следователь в два прыжка подскочил, повернул ключ.
— Почему вы заперлись, Мухин? Вот телеграмма от товарища Дзержинского. Читайте.
В кабинет вошел Бокий, с ним еще двое из спецотдела, шифровальщики. Федор выскочил в коридор. Таня стояла у двери, прислонившись к стене.
— Читать разучились? — послышался из кабинета сердитый голос Бокия. — Уши, надеюсь, не заложило? Слушайте: «Уншлихту. Что с дочерью проф. Свешникова? Разобраться срочно. Если только из-за доносов посадили, отпустить. Доносчиков надо сажать за клевету. Дзержинский».
— Так уж разобрались, товарищ Бокий, вот у товарища Агапкина постановленьице, лично в руки ему отдал, — светло заулыбался Мухин.
Таня стала медленно сползать вниз по стене. Федор подхватил ее, хотел взять на руки, но она прошептала:
— Дойду сама, теперь дойду, не бойся.
В кабинете Бокия ей дали горячего сладкого чаю. Вернулся Глеб Иванович.
— Машина ждет, отвезешь Таню домой и сразу назад, ко мне. Слушай, Федя, как тебе это удалось?
— Мне? — Федор удивленно вскинул брови. — Глеб Иванович, вы же сами зачитали телеграмму, там все ясно сказано.
— Ничего там не сказано. Очередная просьба разобраться, и только. Покажи-ка мне постановление.
Федор вытащил заветную бумажку. Бокий долго, хмуро ее разглядывал."
"— Уншлихт подписал. Удивительно. Ничего не понимаю.